Тот, кто всегда рядом - Грир Хендрикс

Я будут делать так вновь и вновь, до самого рассвета.

Метро в Нью-Йорке работает круглосуточно.

Прежде чем спуститься в метро, я сделала один звонок. Позвонила по номеру с визитки детектива Уильямс. Она не взяла трубку – возможно, потому что я позвонила с нового незнакомого номера, или потому что она была занята.

Тогда я оставила поспешное, сбивчивое сообщение: «Я знаю, что подруги Аманды хотят повесить на меня убийство Джеймса Андерса, но я этого не делала! Они подкинули все те вещи в мою квартиру – пожалуйста, вы должны мне поверить. Я невиновна!»

Наверное, мое сообщение показалось ей совершенно безумным; возможно, я только ухудшила собственное положение.

Теперь я смотрю в окно поезда и вижу, что граффити на стенах городских тоннелей сменились пригородным пейзажем: мы выехали на поверхность, и мимо проносятся деревья и небольшие дома с фонарями на крыльце. Детский велосипед, прислоненный к перилам. Собачья будка.

Я сижу в середине поезда, как можно ближе к помощнику машиниста, который не обращает на меня никакого внимания. Я точно знаю, где в этом вагоне находятся тревожные кнопки. В холщовой сумке лежат сменная одежда, бумажник, телефон, протеиновый батончик и Книга Данных с ручкой. Я обнимаю сумку, не сводя глаз с пассажиров, которые заходят и выходят из вагона. Всматриваюсь в каждое лицо.

Эти люди, что появляются и исчезают, представляют собой будто микрокосм города: поздние труженики с Уолл-стрит в дорогих костюмах и не менее уставшие уборщики в синих фартуках; женщина с гитарным чехлом сидит напротив парня в спортивной куртке, и на весь вагон звучат голоса шумной компании – девушки в блестящих юбках смеются и делают селфи, а парни поднимают пьяного приятеля, упавшего, когда тронулся поезд.

Но постепенно людей становится все меньше.

Я остаюсь в вагоне одна. Снова смотрю на помощника машиниста и еще крепче сжимаю сумку.

Должно быть, уже два или три часа ночи, но я выключила телефон, когда осталось двадцать шесть процентов заряда. Связь в метро такая плохая, что телефон быстро сел, пока я искала информацию про Джеймса Андерса, а зарядка осталась в отеле вместе с айфоном.

На следующей станции в мой вагон заходит молодой парень в грязной, потрепанной одежде. Я напрягаюсь и широко раскрываю глаза, когда он начинает двигаться в мою сторону. Он улыбается, демонстрируя отсутствие нескольких зубов, и на мгновение поднимает руки, как бы говоря, что у него в мыслях нет ничего плохого. Потом разворачивается и садится в противоположном углу.

Мне стыдно за свою инстинктивную реакцию; надеюсь, я его не обидела. Он высокий и мускулистый, и в его присутствии мне даже как-то спокойнее. Мы едем дальше, и гипнотический шум движения поезда снова наполняет мой слух.

Я знаю, что моя ситуация выглядит не лучшим образом. У меня нет алиби на вечер пятнадцатого августа. Я была на долгой пробежке – это записано в телефонном календаре, который я показала детективу Уильямс. Но я не помню точного маршрута, или что я слушала в наушниках, или даже во сколько вернулась домой.

Я не убивала Джеймса Андерса. Так кто же его убил?

Кто-то, кто его знал. По статистике, которую я сегодня нашла, от 73 до 79 процентов убийств совершаются знакомыми жертвы.

В одной из статей упоминалось, что у Джеймса Андерса были украдены часы и бумажник, но он расплатился за напитки в «Твисте» прямо перед уходом из бара.

Значит, вещи забрал убийца, кем бы он ни был.

У меня перед глазами все еще стоят коричневый кожаный бумажник и золотые часы, лежащие на полу возле бежевого сарафана с пятнами высохшей крови на подоле.

В тот вечер у меня в квартире побывали сестры Мур, плюс у них – или у Валери – есть ключи. Уверена, это они подбросили вещи. И все, что мне удалось узнать, говорит об одном: Джеймса убили тоже они.

Но почему?

Я должна узнать, как они с ним связаны.

Снова включаю телефон и использую остатки заряда, чтобы опять ввести в строку поиска все их имена – Кассандра и Джейн Мур, Валери Риччи и Джеймс Андерс, – но ничего не нахожу.

Кажется логичным, что они могли познакомиться в Нью-Йорке. Джеймс жил здесь по будням весь прошлый год и возвращался домой в Моссли только по выходным.

Они могли встретиться где угодно – в баре, в спортзале, в ресторане, на улице. Мог ли он быть любовником одной из них? В таком случае их бы непременно проверила полиция.

Я прокручивала это в голове уже тысячу раз. Но все равно не представляю, как можно их связать. С усилием подчеркиваю адрес Джеймса в Нью-Йорке и название его компании, вдавливая ручку в бумагу. Может, фамилия Мур покажется знакомой кому-то из его сотрудников.

Поезд подъезжает к очередной станции, и двери открываются. Но никто не заходит. Парень в другом конце вагона тихонько похрапывает. Двери закрываются, и мы едем дальше.

Снова опускаю взгляд на экран телефона и читаю очередной некролог о Джеймсе Андерсе, на этот раз – несколько коротких параграфов на сайте похоронного бюро, где проходила церемония прощания. Я уже записала имена его родственников: дочь Эбби, мать Сисси Андерс и бывшая жена Тесса. Его отец уже умер. Помимо четырех лет, проведенных в университете, Джеймс прожил в Моссли всю жизнь.

Ссылки ведут на несколько страниц: на одной можно было купить цветы для украшения церкви во время похорон. На второй сообщалось, как внести пожертвования в образовательный фонд для Эбби. Последняя – «стена памяти», где люди могли оставить свои соболезнования.

Принимаюсь читать записи. Кто-то привел цитату из Библии про ангелов, кто-то возмутился, что убийцу Джеймса до сих пор не нашли, а кто-то написал строчку из песни Билли Джоэла: «Только лучшие умирают молодыми…»

К сожалению, некоторые записи сделаны анонимно. Записываю имена тех, кто подписался.

Поезд ныряет под землю, и связь исчезает. У меня перехватывает дыхание, когда начинают мерцать лампы, но они быстро загораются вновь.

Когда мы снова выезжаем на поверхность, я принимаюсь как можно скорее переписывать имена с сайта. Интернет постоянно отключается, но к тому моменту, как садится батарея, я успеваю зафиксировать несколько многообещающих зацепок.

Мужчина, подписавшийся как «директор» Харрис – скорее всего, речь о старшей школе Джеймса, – и несколько приятелей вспомнили игры в покер, пикники и эпические вечеринки у реки. Один подписался полным именем, Чендлер Фергюсон, и оно достаточно необычное – есть шансы его найти. Он может связать меня с другими друзьями Джеймса или даже показать выпускной альбом, где найдутся новые зацепки. Некая Белинда написала: «Ты всегда был мне как сын. Покойся с миром». Она может быть соседкой или даже родственницей.

Если я найду способ получить от близких Джеймса ответы на свои вопросы, может, удастся выяснить, что связывало его и сестер Мур.

Когда батарея садится окончательно и экран телефона темнеет, моя рука уже болит от того, что я столько писала, а в глазах рябит от напряжения.