Из жизни кукол - Эрик Аксл Сунд

“Голод”, подумал Кевин. О котором говорила терапевт Фрейи.

Блэк-метал и культ самоубийства. Кевин вспомнил слова психотерапевта.

В последние дни Фрейя была спокойной и расслабленной. Опасно умиротворенной.

Если Фрейя совершила самоубийство семь недель назад, думал он, то кто тогда написал пост от ее имени?

— Письмо написали, чтобы его кто-нибудь прочитал, — сказал Кевин. — Зачем тогда его закапывать?

— Может, она передумала? — предположила следовательница.

— Как-то неестественно… Отпечатки пальцев есть?

— Да. От липких ручонок пары подростков — мальчишек, которые раскопали письмо. А также отпечатки их учителя, которому они это письмо показывали. Остаются еще три, из которых один набор наверняка принадлежит Фрейе.

А два других — Нове и Мерси, подумал Кевин.

— Вы знаете, что значат эти фразы? — Он вчитался в письмо. — “Или, Или! лама савахфани?”

— Последние слова распятого Христа, но почему она написала их в предложении, следующем после упоминания Сатаны? А “veni, vidi, vixi” — искаженное написание, но вы наверняка знаете, что это значит?

– “Пришел, увидел, победил”. Цезарь, после победы в каком-то сражении, — объявил Кевин. — Но первую, более сложную фразу, она написала правильно, к тому же выделила искаженное слово.

Следовательница взяла телефон и вбила слово в поисковик.

Vixi. Следовательница прокрутила список ссылок, Кевин читал через ее плечо.

— Вот это? — предположил он, указывая на цитату из энциклопедии.

Следовательница стала читать вслух:

— Vixi, значения. Первое: лат. “я жил”. Второе: семнадцать, согласно нумерологии — несчастливое число. Сумма римских пятерки, единицы, десятки и единицы. “Я жил” подводит к “Я жил, эрго: я умер”.

— Я пришла, я увидела, я жила?

— Какая-то логика в этом есть, — заметила следовательница и сунула телефон в карман. — Незадолго до исчезновения Фрейе исполнилось семнадцать. Несчастливое число.

— Она говорит об истинной воле. Звучит знакомо, но не могу сообразить, откуда я это знаю.

— Я тоже, поэтому погуглила. Думаю, она намекает на некоего Алистера Кроули, философа, который пытался избавиться от всего искусственного и обрести свое истинное “я”.

Кевин кивнул. Он знал, о чем речь.

— Я его читал. Он пустил о себе слух как о самом порочном человеке на свете, несколько лет назад я купил пару книг. Слух сильно преувеличен.

— Вам виднее. — Следовательница убрала письмо в пластиковый пакет, а пакет запечатала.

Возле допросной Кевин поздоровался с адвокатом Эркана.

Им оказался тощий мужчина трудноопределимого возраста с брюшком, седой ухоженной бородой и преувеличенно крепким рукопожатием.

Кевин уселся за стол. Адвокат и его клиент поместились напротив.

Судя по внешнему виду, Эркан чувствовал себя не так уж плохо. У него был вид простодушной невинности.

Кевин положил на стол телефон, нажал кнопку записи и, проговорив дату, время и место проведения допроса, задал первый вопрос.

— Что произошло в ночь исчезновения Фрейи Линдхольм?

Эркан взглянул на адвоката, и тот жестом распорядился ответить. Кевин изучал лицо Эркана, ища малейшие признаки того, что тот лжет или что-то утаивает.