Пожиратели - Магнус Йонссон

Линн посмотрела в окно поезда, потом перевела взгляд на часы в мобильном телефоне: 09:45. Снаружи проносились еловые леса, затем глинистые поля, а затем мимо промелькнул одинокий хутор с красным домиком, за которым снова потянулся лес. Всего несколько минут — и ощущение большого города улетучилось. Она послала эсэмэску Рикарду: «Поехала обсудить пару вопросов с датскими контактами». Он догадается, о чем речь. И, скорее всего, рассердится.

Хотя она и радовалась встрече с Каспером, лично поехать в Копенгаген — вероятно, не лучший способ распорядиться временем. Однако она знала: по-другому не получится. Банковский контакт, к которому обращались «Антифа Нёрребро», не допускал пересылки чего бы то ни было по электронным каналам. Только бумажные распечатки прямо в руки, которые Каспер обязан был сжечь, когда она их прочтет. Так было раньше, так все осталось и сейчас. И это вполне разумно, учитывая, что и PET, и СЭПО десятилетиями следят за «Антифа», и не всегда достаточно время от времени менять шифр. Особенно сейчас, когда на фоне борьбы с терроризмом NSA поддерживает криптоаналитиков службы безопасности.

Она вышла на Главном вокзале. В последние годы она не раз бывала тут, так что уже не удивлялась, как все изменилось. Свернула на Итедгаде. Несколько клубов с лайв-шоу еще сохранилось, но в целом тут произошла та же реновация, которую она наблюдала в центре Стокгольма. Не то чтобы ей не хватало порноклубов и торговцев наркотиками, но одновременно с ними исчезла немалая часть былого шарма, когда фасады подкрасили и модные бары вытеснили старые пивнушки и кебабные. Линн пошла дальше по улице, плотнее запахнувшись в пальто. На площади Хальмторвет она купила кофе с собой и прошла мимо Скильбекгаде, где длинной цепочкой стояли озябшие проститутки и покуривали в ожидании клиентов. Грустное и жалкое зрелище. Трудно поверить, что женщины из Восточной Европы и Африки попали туда в результате свободного выбора, хотя проституция в Дании легализована. Большинству из них было далеко до Джулии Робертс — счастливой шлюшки из фильма «Красотка», которая в конце фильма выходит замуж за принца. Линн знала, что несколько лет назад фильм показывали прямо на стене дома на этой самой улице — неизвестно, какую мораль и кто должен был из этого извлечь. С другой стороны, она знала, что датчане зачастую считают шведов излишне политкорректными, так что на этот раз решила не обсуждать эту тему. В прошлый раз ее поразило то, что даже ее датские друзья по «Антифа» считали, будто проституция — свободный выбор женщины и нечего ее стыдиться. Она покачала головой и покосилась на женщину, которая трясущимися пальцами сворачивала в углу самокрутку. Лицо женщины задергалось, словно в тике, когда она сделала затяжку и стала чесать ногтями руки.

Когда Линн приблизилась к Дюббёльсгаде, окружающий пейзаж изменился. Здесь тоже все благоустроенное, но с налетом грубоватого шарма. Граффити на кирпичных стенах на редкость художественные. Почти постмодернизм, со множеством нюансов коричневого и серого. На тротуаре стояли кое-как припаркованные велосипеды. Машины в «карманах» теснились рядом с грузовыми велосипедами из Кристиании и, к ее радости, с импровизированными рампами для скейтинга, сделанными из стружечных плит, прибитых к краю тротуара. Линн умилилась, заметив двух мужчин — судя по одежде, занимавшихся вывозом мусора, — которые сделали перерыв и пили пиво, сидя на углу. Это было так не по-шведски!

Она глянула на подъезд по Дюббёльсгаде, 58, отметила за стеклом двери тень. Он уже на месте.

Каспер посмотрел на нее теплым взглядом и обнял ее, не говоря ни слова. Казалось, все как прежде. Он не подозревает ее в том, что она приехала с целью обмануть его, навредить их деятельности.

Каспер всегда нравился Линн, хотя между ними никогда ничего не было. Просто оба верили, что мир можно изменить, и им нравилось общаться друг с другом.

Она пребывала в приподнятом настроении, ощущая себя частью единого целого, некоего сообщества единомышленников. Словно привет из прошлого. Она скучала по той жизни, хотя сама себе в этом не признавалась.

— Как хорошо, что ты нашла дорогу.

Она показала ему мобильный телефон.

— Воспользовалась навигатором. Трудно сориентироваться — все так изменилось. Хальмторвет стала совсем неузнаваема.

Он кивнул.

— Средний доход повысился, квартплата сильно выросла, на место кебабных пришли лаундж-бары. Но муниципальная приемная на площади осталась. С одной стороны, можно получить заместитель героина и чистые шприцы, а с другой — латте и кусок пиццы. Но в целом все стало искусственное и припомаженное. Какое-то бездушное. — Он рассмеялся. — Как на Ютландии.

Она поднялась вслед за ним по лестнице.

— Как у вас дела?

— Заканчиваем подготовку к Блокапу. А в целом мы начали работать, как вы, в Швеции, по модели Алерта, чтобы противодействовать SIAD и Партии датчан^[59].