Электрические тела - Колин Харрисон

– Нет, просто затруднительно.

– Нет, это невозможно.

Я ничего не ответил, так что его слова на несколько секунд повисли в образовавшемся между нами пространстве, заполненном далеким жужжанием, щелканьем и шепотом мертвецов.

– А кто будет в аудитории? – спросил он наконец. – Группа аналитиков? Люди с Уолл-стрит?

– Всего один человек.

– Один?

Я назвал имя Президента.

– Шутите!

– Там буду я, он и техник, которого вы пришлете, чтобы он подключил компьютер и следил за его работой. Но главное – Президент.

Он задумался.

– Управление осуществляется с помощью пиктограмм и меню, и там стоит лучшая программа по синтезации голоса, так? – спросил я.

– Да, и все уже хорошо работает.

– Голосовой синтезатор настраивается на человека за пару часов?

– Нет-нет. Мы сократили время до пятнадцати минут максимум.

– А энциклопедия образов и движений, о которой шла речь несколько месяцев назад?

– Мы отсканировали... сейчас припомню цифру... у нас этим занимался один человек... Что-то около четырех или пяти миллионов различных кадров. Базовые изображения и все такое.

– Господи!

– Ага! – Он рассмеялся. – Очень неплохо. Мы чертовски этим горды.

– То есть вся эта коробка с винтиками уже держится и работает, так?

– Он еще не доведен до стандартов производства, но...

– Но все работает? У нас есть хотя бы один экземпляр, который действительно работает?

– Да. Но разве я не должен получить «добро» у как-там-его... вице-президента, который занимается...

– Забудьте, – посоветовал я ему. – Пусть я буду виноват. Правда. С этим проблемы не будет. Игра идет на совсем другом уровне.

В трубке молчали.

– Вы все привезете? Тридцать девятый этаж. Все расходы оформляйте на мой кабинет. Не на счет подразделения. И можете что-нибудь приписать, если вам это поможет в работе.

– Чтобы доставить все самолетом, нужно не меньше ста пятидесяти тысяч. Коммерческие компании не возьмут так называемую технологию девятого уровня без специальной страховки полета. В нее входит страховка на случай чрезмерной вибрации, на случай случайных повреждений при погрузке и разгрузке... То есть это лишняя головная боль. Мы с таким сталкивались, когда участвовали в промышленных выставках. Все нужно загружать и выгружать на конечных пунктах, транзитные рейсы отпадают. И еще надо оплатить особую упаковку и сверхурочные техника...

– Нет проблем. Я все завизирую.

– И кого мне спрашивать?

– Меня. Спрашивайте только меня.

Час спустя Мария спала, а я сидел за письменным столом, разложив вокруг себя бумаги. Ко мне в кабинет зашла Долорес.

– Я искала лишнюю подушку в чулане наверху, – сказала она. – У тебя осталась вся одежда твоей жены.

Я не смог ее выбросить. Чулан был полон платьев, блузок, юбок, брюк и одежды для беременных. Даже все носки, нижнее белье и бюстгальтеры были запакованы в коробки. Я собирался все это отдать в ближайшую церковь, но порой, поздно ночью, когда мне не удавалось заснуть, я поднимался наверх и стоял в чулане, где мне удавалось уловить слабый, ускользающий запах Лиз. Это было ненормально и глупо, но я все-таки не мог избавиться от ее вещей.

– Хочешь померить? – спросил я.

Долорес уставилась на меня:

– Я не твоя мертвая жена!

– Конечно, – ответил я. – Я это знаю.

– Я даже не знаю, будут ли мне ее вещи впору.

– Тогда не стоит, – сказал я ей.

Но через десять минут Долорес спустилась вниз в одном из старых деловых костюмов Лиз. Он неплохо на ней сидел, хотя Лиз была чуть выше, но у Долорес были более широкие плечи и пышная грудь. Она была в чулках.

– Туфли не подошли, – сказала она, спустившись. – Как я выгляжу?

Конечно, я не мог сказать ей, что именно этот костюм был на Лиз в тот день, когда она пришла ко мне от акушера-гинеколога и сказала, что беременна.

– Отлично выглядишь, – проговорил я наконец. – Хоть завтра на работу.

– Конечно, это совсем не мой стиль. – Долорес улыбнулась. – И я – не она.

– Ты совершенно другая, – подтвердил я, – почти во всем.

– Почему это? – поддразнила меня Долорес.

– Она умерла, ее больше нет. А ты жива и здорова.

Долорес сняла костюм.

– И ты здесь, – сказал я.

– Но ты ее помнишь.

– Да, конечно.

– Насколько хорошо?

Она стала надевать ту одежду, в которой была до этого.

– Все.

– Все?

– Да, даю слово.

– Она была в постели так же хороша, как я?

– А мне казалось, на этом зациклены только мужчины.

– Ты ответишь на мой вопрос?

Это было шуткой только наполовину. Долорес не могла заглянуть в могилу, увидеть Лиз и чисто по-женски сравнить ее с собой. И она унизилась до вопроса. В какой-то мере это было похоже на мое желание узнать, кто такой Гектор, только тут у меня было преимущество: он был жив.

– Тебе действительно хочется знать, да?

– Да. – Она кивнула. – Скажи мне.

В те юные годы, когда летом Лиз целыми днями паковала омаров, ночами она безудержно носилась по побережью. Машины, пиво и пара парней каждое лето. Она кое-что знала.

– У вас ничья, – сказал я. – Ты так же хороша. По-другому, но ничуть не хуже.

Казалось, Долорес этот ответ удовлетворил, словно он поднял Лиз до ее уровня. В ее понимании мой ответ означал, что я был женат на настоящей женщине, а не на какой-то чопорной принцессе, которая была фотогеничной и хорошо одевалась. Она открыла мой шкафчик для документов.

– Можно? – спросила она.

– Только не меняй ничего местами.

В этом шкафчике хранился обычный набор документов: банковские балансы, погашенные чеки, закладные, страховые полисы, медицинские карты, перечень переустройств в доме, свидетельство о смерти Лиз и отчет о вскрытии. Долорес случайно выбрала статистический отчет о работе одного из подразделений, на котором продажи были расписаны по месяцам.

– Тебе нравится быть бизнесменом? – спросила она.

– В последнее время – нет.

– Угу. – Она вытащила из папки еще один лист – и возмущенно на меня посмотрела. – Эй, погоди-ка.

– В чем дело?

– Этот дом стоил пятьсот девятнадцать тысяч долларов?