Семнадцать каменных ангелов - Стюарт Арчер Коэн

– Отчего же, были, но я не очень помню. Это же было шесть месяцев назад.

Фортунато кивнул:

– Журнал регистрации, пожалуйста.

Клерк подал ему гроссбух с записанными в нем именами. Большинство были парами, никаких идентификационных номеров или паспортов, как требуется по закону. Автоматически в голове мелькнуло, что можно потрясти хозяина гостиницы за это нарушение, потом внимание снова сосредоточилось на именах. Обыкновенные фамилии, брали номер на несколько часов. Он так и ожидал.

Из телевизора донесся свисток. Судья назначил штрафной «Риверу». Фортунато с раздражением посмотрел на экран:

– Сделай потише, – и подождал, пока клерк послушается. – Вы сдаете здесь номера по часам?

– Некоторые. Девочки приходят с Реконкисты. Но все спокойно. У нас никогда не бывает проблем.

– Ты не помнишь, ничего необычного не было с клиентами в ту ночь?

– Нет.

Полицейский вынул фотографию, которую принес с собой:

– Не помнишь, ты не видел этого человека?

Две ниточки бровей сдвинулись вместе.

– Да, да. Типичный рок-звезда. Он пришел с девочкой около… около половины первого или в час утра. Вскоре после того, как я приехал!

– Как он вел себя?

Клерк пожал плечами:

– Когда сюда приходят вот так, то не для того, чтобы знакомиться с портье. Пришел, зарегистрировался, поднялся наверх с девочкой, через два часа ушел. Видите… – Он указал на время выписки из гостиницы, обозначенное в регистрационной книге, потом вдруг прищурился. – Хотя, знаете, если я правильно помню, женщина ушла первой. Я еще подумал, чего это он делает наверху целый час.

Значит, Фабиан пробыл один в гостинице не меньше часа, в то время как Уотербери совершал свое последнее путешествие. Puta!

– Он ничего не уносил с собой, когда уходил?

– Мне кажется, с ним была спортивная сумка.

Детектив кивнул, потом задал еще несколько вопросов о женщине, выяснив только то, что она не была из постоянных клиенток и что в ней не было ничего особо запоминающегося. Больше ничего клерк не знал. Если люди Пелегрини приходили обыскивать комнату позже, то это было в другую смену.

– Хорошо. Ты молодец, юноша. К счастью, в нашем отделе есть деньги для вознаграждения граждан вроде тебя. – Комиссар отсчитал из пачки десять бумажек по сто песо, наверное две месячные зарплаты клерка. Протянув ему деньги, он придержал их пальцами. – Но я хочу, чтобы ты забыл, что видел меня. В нашем расследовании очень важен элемент неожиданности.

Клерк прижал банкноты ладонью и потянул к себе через стол:

– Не беспокойтесь, дяденька. Вы не существуете.

Фортунато пронзительно взглянул на него:

– Ладно. Я буду знать, сдержал ли ты слово. И если не сдержал, – лицо его потеряло всякое выражение, – я тоже буду знать.

Выйдя из гостиницы, Фортунато медленно пошел по ночной улице. Он подозревал, что дневники были изъяты из комнаты Уотербери, но если Фабиан забирал их в то время, как избивали Уотербери, то он должен был знать о похищении с самого начала! Как? От Доминго? Фортунато охватил гнев вместе со стыдом. Все это замышлялось за его спиной! Точно как полковники и лейтенанты замышляли мятеж в казармах за спиной своих генералов. А он-то, глупый простофиля, изображал из себя начальствующего офицера!

Захотелось сорваться с места и бежать убивать кого-нибудь, но это прошло, осталось только лихорадочно бьющееся сердце и сжатые до боли кулаки. Происшествие на пустыре в Сан-Хусто превратило для него убийство из абстрактного понятия в реальность. Он отбросил идеалистические сомнения и сосредоточил все свои мысли на создавшейся проблеме. Фабиан знал, что он похитил Уотербери и что ему ничего другого не остается, как ждать и надеяться, пока другие готовят западню для Пелегрини.

Хорошо. Ситуация как-то развивалась. Нужно теперь действовать энергичнее, пусть даже запахнет кровью. Он открыл дверь машины и посмотрел на часы. Час ночи. Он позвонил Качо.