Англичанка - Дэниел Сильва

— Что ты за хрен такой?

* * *

— Похоже, Павел сместил ворота, — заметил Навот.

Шамрон нахмурился. Он терпеть не мог спортивные метафоры: в таком опасном деле, как шпионаж, они попросту неуместны. Взглянув на один из экранов, Шамрон увидел быстро ползущие по карте Москвы точки. Точка Михаила горела красным. Вместе с ней двигались четыре синих огонька: два сзади, два спереди.

— Похоже, это мы загнали его в угол, — произнес Шамрон.

— И очень неплохо, надо заметить. Вопрос в том, есть ли прикрытие у Павла или он работает соло?

— Думаю, сейчас это неважно.

— Какие будут предложения?

— Бей по воротам, — сказал, закуривая Шамрон. — Быстро.

* * *

Они вихрем промчались по Тверской и выехали на Бульварное кольцо.

— Мой отель в той стороне, — сказал Михаил, ткнув себе за спину большим пальцем.

— А ты хорошо знаешь Москву, — заметил Жиров. Это был отнюдь не комплимент.

— Есть у меня одна привычка.

— Какая?

— Заранее прокладывать себе маршруты в незнакомом городе. Не бродить же по нему, как турист.

— Любишь смешиваться с толпой?

— Так, стоп, Павел, не нравится мне ваш тон…

— Может, ты не первый раз в Москве? — предположил Жиров.

— Нет, первый.

— Не приезжал к нам недавно?

— Нет.

— А ребенком?

— Первый раз значит первый раз, Павел. А теперь, если не возражаете, я бы хотел вернуться в отель.

Жиров снова посмотрел в окно. Или он вглядывался в боковое зеркало заднего вида?

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнил безопасник.

— Не ответил потому, что он не стоит того, — отрезал Михаил.

— Кто ты?

— Николас Эйвдон, — спокойно произнес Михаил. — Работаю на «Виктор Орлов инвестментс» в Лондоне. Благодаря этому вашему спектаклю, с Виктором и останусь.

Жирова такой ответ не устроил.

— Кто ты? — повторил он.

— Николас. Вырос в Англии, учился в Кембридже и Гарварде. Некоторое время работал в абердинской нефтяной компании, потом пришел к Виктору.

— Зачем?

— Что — зачем? Зачем вырос в Англии? Учился в Гарварде?

— Зачем пошел работать к известному врагу Кремля?

— Ему нужен был человек, который займется нефтяными делами компании. Мне жаль, что я предал его.

— Ты знал о его политических взглядах, когда нанимался в ВОИ?

— Мне плевать на его политические взгляды. Мне вообще на политику наплевать.

— Так ты вольнодумец?

— Нет, Павел, я бизнесмен.

— Ты шпион.

— Шпион? Павел, вы что, колес наглотались?

— На кого работаешь?

— Отвезите меня в отель.

— Англия?

— В отель, Павел.

— Америка?

— Не забывайте, Павел, это вы на меня вышли. В Копенгагене, на нефтяном форуме. Мы встретились в доме посреди неизвестности. Уверен, вы тоже там присутствовали.

— На кого работаешь? — повторил Жиров, словно учитель тупому школьнику.

— Остановите машину, я выйду.

— На кого?

— Да вашу ж мать! Остановите машину!

«Мерседес» наконец остановился — но не по приказу Жирова, просто они доехали до Петровки. Встали на большом перекрестке, от которого дороги расходились в нескольких направлениях. Светофор горел красным. Прямо перед «мерседесом» стоял «лэнд-ровер»: в салоне сидели двое. Михаил быстро оглянулся — позади встал еще один джип. В кармане трижды прожужжал мобильник.

— Что это? — спросил Жиров.

— Сотовый.

— Отключи его и вынь аккумулятор.

— Предосторожности лишними не бывают, да, Павел?

— Отключи, — резко повторил Жиров.

Михаил запустил руку во внутренний карман пальто и достал «макаров», ствол которого упер Жирову в ребра. Русский выпучил глаза, но промолчал. Какое-то время он смотрел на Михаила, потом обернулся и увидел, как из джипа впереди выбирается Яаков. Келлер к тому времени уже покинул салон второго джипа и шел к ним.

— Прикажи водителю поставить машину на «ручник», — тихо велел Михаил. — Или я выстрелю тебе в сердце. Прикажи, Павел, или сдохнешь прямо сейчас.

Жиров не ответил, и Михаил взвел курок. Келлер заглянул в окно со стороны Жирова.

— Прикажи, Павел.

Светофор зажегся зеленым. Загудел клаксон, потом еще один.

— Приказывай! — пролаял Михаил по-русски.

Жиров посмотрел в зеркало заднего вида. Встретился взглядом с водителем и коротко кивнул. Водитель поставил машину на ручной тормоз и положил руки поверх руля.

— Теперь пусть он выйдет из машины и делает все, что прикажут.

Жиров снова посмотрел в зеркало заднего вида, снова кивнул. Водитель медленно выбрался из салона. Снаружи его принял Яаков: шепнул что-то на ухо и отвел к «лэнд-роверу», втолкнул на заднее сиденье и скользнул следом в салон. Место за рулем «мерседеса» занял Келлер. Сняв машину с «ручника», он поехал следом за джипом. Михаил по-прежнему упирал ствол пистолета в ребра Жирову.

— Ты кто такой? — спросил тот.

— Николас Эйвдон, — ответил Михаил.

— Кто ты?

— Твой худший кошмар. Не заткнешься — убью.

* * *

В оперативном центре на бульваре Царя Саула огоньки, обозначающие участников группы, двигались вверх по карте Москвы — все, кроме одного, который застыл на Театральном проезде, ниже Лубянки. Никто не радовался, не поздравлял друг друга. Случай был не тот, ибо Москва имела обыкновение мстить.

— Тридцать секунд, — произнес Навот, глядя на экран. — Неплохо.

— Тридцать три, — поправил его Шамрон. — Хотя… какая разница?

— Для тебя, видно, большая.

Шамрон слабо улыбнулся. Он и правда считал каждую секунду. Он всю жизнь считал: число родных, погибших во время холокоста. Число соплеменников, погибших от пуль и бомб. Число раз, когда он обманывал смерть.

— Далеко им до явки?

— Сто сорок семь миль от внешнего кольца МКАДа.

— Что обещают синоптики?

— Погода жуть, — сказал Навот, — но ребята справятся.

Больше Шамрон ничего не сказал; Навот так и следил за огоньками на карте Москвы.

— Тридцать секунд, — повторил он. — Неплохо.