Красный кролик - Том Клэнси

— Я был старшим полковым сержантом в Королевских зеленых мундирах.

— Пехота?

— Совершенно верно, сэр.

— А я полагал, мундиры у вас красные, — заметил Райан.

— Видите ли, сэр, в этом виноваты вы — я имел в виду, вы, янки. Во время вашей войны за независимость мой полк понес такие большие потери от ваших стрелков, что командир решил сменить цвет мундиров на зеленый, как более безопасный. Таким он и остался с тех пор.

— Как вы попали сюда?

— Я жду, когда в Тауэре освободится место дворцового стражника, сэр. Как мне сказали, где-то через месяц я уже должен буду получить новенький красный мундир.

На полицейской форме Кандертона красовались орденские ленточки, которых он, скорее всего, удостоился не за то, что надраивал до блеска свои зубы. Да и старший полковой сержант в английской армии — это уже кое-кто, что-то вроде главного сержанта-комендора в морской пехоте Соединенных Штатов.

— Я там бывал, заходил в их клуб, — сказал Райан. — Отличные солдаты.

— Так точно. У меня там служит друг, Мик Трулав. Он в королевской гвардии.

— Что ж, старший полковой сержант, не пускайте сюда плохих ребят, — пошутил Райан, вставляя карточку в щель электронного контрольно-пропускного устройства на входе.

— Ни в коем случае, сэр, — заверил его Кандертон.

Когда Райан вошел в кабинет, Хардинг уже был на месте. Джек повесил пиджак на вешалку.

— Что-то ты сегодня рано, Саймон.

— Ваш судья Мур прислал сэру Бейзилу факс вчера вечером — точнее, уже после полуночи. Вот, взгляни.

Он протянул Райану сообщение. Тот пробежал взглядом скрученный листок.

— Значит, папа римский, да?

— Так получилось, что этим заинтересовались и ваш президент, и наша премьер-министр, — подтвердил Хардинг, раскуривая трубку. — Сэр Бейзил попросил нас прийти пораньше, чтобы еще раз просмотреть все то, что у нас есть.

— Ну хорошо, а что именно у нас есть?

— Немногое, — вынужден был признать Хардинг. — Я не могу раскрывать тебе наши источники…

— Саймон, я уж не совсем дурак. У вас есть кто-то на самом верху, или один из помощников кого-то из членов Политбюро, или кто-то из секретариата партии. И он вам ничего не говорит?

Работая в Лондоне, Райан уже успел ознакомиться с весьма интересными материалами, которые могли исходить только от человека, имеющего доступ в большой красный шатер.

— Не стану подтверждать или опровергать твои подозрения, — осторожно напомнил Хардинг, — но вынужден признать, что ты прав: никто из наших источников не смог нам ничего сообщить — даже то, поступило ли «Варшавское письмо» в Москву, хотя нам известно, что оно должно было туда поступить.

— Итак, на самом деле нам ни хрена не известно?

Саймон угрюмо кивнул.

— Точно.

— Поразительно, насколько часто нам приходится с этим сталкиваться.

— Джек, в нашей работе такое происходит сплошь и рядом.

— И Мэгги Тэтчер в ярости рвет свои трусики?

Хардингу еще не приходилось слышать этот американизм, и он недоуменно заморгал.

— Похоже на то.

— Итак, что мы должны будем ей ответить? Она ведь, черт побери, вряд ли хочет услышать от нас, что мы ни хрена не знаем.

— Да, наши политические лидеры не любят выслушивать подобные признания.

«Как и наши,» — мысленно добавил Райан.

— Ладно, а сэр Бейзил сможет запудрить Тэтчер мозги?

— Вообще-то это получается у него неплохо. К тому же, в данном случае он сможет сказать, что и вы тоже ничем не можете похвастаться.

— А если поспрашивать спецслужбы остальных стран НАТО?

Хардинг покачал головой.

— Нет. Это может просочиться противнику — во-первых, то, что нас это интересует, и, во-вторых, что нам мало что известно.

— Что ты можешь сказать о наших союзниках?

— Все зависит. Французская СВРКР[44]иногда добывает очень ценную информацию, но она не любит ни с кем делиться. Как и наши израильские друзья. Западногерманская разведка полностью скомпрометирована. Этот Маркус Вольф из Восточной Германии в своем ремесле просто гений, черт бы его побрал, — возможно, лучший специалист во всем мире, и он полностью подчиняется Советам. У итальянцев тоже есть способные люди, но и у них существуют проблемы с внедрением. Знаешь, вероятно, сейчас лучшая служба на континенте — это сам Ватикан. Однако если в настоящий момент русский Иван и предпринимает какие-то шаги, он мастерски это скрывает. Насколько тебе известно, Иван умеет это делать очень хорошо.

— Слышал, — согласился Райан. — Когда Бейзилу предстоит отправиться на Даунинг-стрит?[45]

— После обеда. Насколько я понял, в три часа.

— И что мы сможем ему предоставить?

— Не слишком многое. Но я боюсь худшего — скорее всего, сэр Бейзил возьмет меня с собой.

— То-то ты порадуешься, — проворчал Райан. — Тебе уже приходилось встречаться с Мэгги?

— Нет, но премьер-министр знакомилась с моими отчетами. Сэр Бейзил утверждает, что она изъявляла желание познакомиться со мной лично. — Хардинг поежился. — Было бы очень неплохо, если бы я смог доложить ей что-либо существенное.

— Что ж, давай посмотрим, что у нас получается с оценкой степени угрозы, хорошо? — Джек сел. — Итак, что именно нам известно?

Хардинг протянул ему стопку документов. Откинувшись на спинку кресла, Райан бегло их просмотрел.

— Вы получили «Варшавское письмо» из польского источника, так?

Хардинг помялся, однако было очевидно, что на этот вопрос ему нужно ответить искренне.

— Совершенно верно.

— То есть, из Москвы у вас ничего нет? — продолжал Джек.

Саймон покачал головой.

— Нет. Нам известно, что письмо было направлено в Москву, но и только.

— Значит, мы действительно блуждаем в темноте. Возможно, тебе захочется пропустить кружечку пива перед тем, как отправиться на противоположный берег реки.

Хардинг оторвался от бумаг.

— Ну спасибо, Джек! Мне действительно хотелось услышать от тебя что-нибудь ободряющее.

Они помолчали.

— У меня лучше получается работать на компьютере, — сказал Райан. — У вас здесь это трудно устроить?