Тринадцать часов - Деон Мейер

Едва вытолкав последнего репортера за дверь и заперев ее, Франсман Деккер услышал за своей спиной голос:

— Вам придется что-нибудь придумать, это не может так продолжаться!

На лестнице, подбоченившись, стоял Маутон, и вид у него был крайне недовольный.

— Сейчас я позвоню, приедут сотрудники нашего УСО.

— Что такое УСО?

— Управление по связям с общественностью.

— Но когда это все закончится?

— Когда я задам все необходимые вопросы, — ответил Деккер, проходя мимо Маутона вверх по лестнице. Маутон развернулся и зашагал за ним.

— Сколько еще вопросов вы собираетесь нам задавать? Кстати, вы беседуете с моими служащими без адвоката. Так больше продолжаться не может. С кем вы намерены беседовать сейчас?

— Со Стенкампом.

— Но ведь вы с ним уже разговаривали!

Они вошли в просторную приемную. Деккер вдруг круто развернулся к Маутону, приблизив лицо к его лицу почти вплотную.

— Вилли, я хочу еще раз побеседовать с ним. Я имею право беседовать со всеми твоими долбаными служащими без присутствия твоего адвоката. Хватит с меня политесов!

Маутон побагровел; кадык заходил вверх-вниз, как будто он не мог выговорить ни слова.

— Что вам наплел Иван Нелл?!

Не отвечая, Деккер развернулся и зашагал по коридору. Маутон снова догнал его и семенил на два шага позади.

— Он у нас больше не работает, он не имеет права болтать!

Деккер не обращал на Маутона внимания. Он подошел к кабинету Стенкампа и открыл дверь без стука. Ему хотелось захлопнуть дверь перед самым носом Маутона, но тут он заметил, что наискосок от бухгалтера сидит поганый гробовщик-адвокат… чтоб ему провалиться!

— Садитесь, пожалуйста, инспектор, — бесстрастно проговорил Груневалд.

Медики скорой неслись со стороны дома с носилками. Гриссел придержал для них калитку и бросился следом.

— Она выживет?

— Не знаю, — ответил фельдшер, протягивая Грисселу мешочек с плазмой крови. — Подержите, пока мы грузимся. Только не выпускайте!

— А как старик? — Гриссел взял пластиковый мешок с прозрачной жидкостью внутри. Вуси придерживал дверцу «скорой», чтобы ее не захлопнуло ветром.

— Да, наверное, выживет, — ответил фельдшер.

Носилки подняли на рельсы и вдвинули в салон, куда уже погрузили Мбали Калени. Две фигуры лежали одинаково неподвижно под голубыми одеялами. Один медик бросился к водительской дверце, распахнул ее и вскочил в машину. Второй запрыгнул в салон.

— Двери закройте! — приказал он.

Гриссел и Ндабени захлопнули дверцы — каждый со своей стороны. Машина отъехала от обочины; водитель сразу же включил сирену. Машина пронеслась по Аппер-Ориндж-стрит, развернулась, проехала мимо них, и тут на холме показалась первая из патрульных машин, прибывшая на подмогу.

— Вуси, — почти закричал Гриссел, пытаясь перекричать рев сирен, — скажи, пусть перекроют улицу, но сами в дом не заходят. И чтобы ни одного констебля ближе тротуара я не видел!

— Ладно, Бенни.

Гриссел вытащил мобильник.

— Нам понадобятся и эксперты! — Он окинул место преступления взглядом: машина Мбали, стреляные гильзы, распахнутая парадная дверь с выбитым стеклом. Старика ранили в доме; где-то они схватили Рейчел Андерсон… Пройдет несколько часов, прежде чем они восстановят картину происшествия. А этих нескольких часов у него нет. Охотники схватили добычу. Сколько времени они еще позволят ей оставаться в живых? Почему не убили ее на месте, как Эрин Рассел? Почему они с Вуси не нашли здесь ее трупа? Большой вопрос…

Одно Гриссел знал точно: ему нужна помощь. Он должен наверстать время. Им с Вуси вдвоем никак не управиться.

Он набрал номер Матта Яуберта. Он знал, что Джон Африка взбесится, узнав, что он попросил о помощи Матта. Ну и пусть бесится. При чем тут чьи-то настроения, симпатии и антипатии?

— Привет, Бенни! — сказал Яуберт, узнав его номер.

— Матт, ты мне нужен.

— Сейчас приеду.

Ваутер Стенкамп громко расхохотался. Вилли Маутон, который стоял прислонившись к стене, презрительно фыркнул. Адвокат Груневалд сокрушенно покачал головой, словно происходящее оказалось хуже, чем он ожидал.

— Что тут смешного? — спросил Франсман Деккер.

Стенкамп откинулся на спинку своего трона за компьютером и сцепил пальцы.

— Неужели вы думаете, будто Иван Нелл — первый артист, который считает, что его обирают?

Деккер пожал плечами. Откуда ему знать?

— Они все твердят одно и то же, — добавил Маутон. — Причем постоянно.

— Постоянно, — задумчиво повторил Стенкамп, постукивая подушечками пальцев друг о друга. Потом он вывернул руки ладонями наружу и потянулся — сладко, до хруста. Голову он положил на спинку кресла. — Как только начинают прилично зарабатывать.

— В самом начале, получив первый чек, они приходят сюда со словами «Спасибо, ребята, ух ты, я никогда не видел столько деньжищ сразу». — Маутон издевательски передразнил интонации Нелла. — Тогда мы для них настоящие герои, они так трогательно выражают свою благодарность…

— Только скоро все заканчивается, — вторил ему Стенкамп.

— Они больше не стремятся выступать ради искусства, — протянул Маутон.

— Деньги — это сила.

— Чем больше они получают, тем больше им хочется.

— Они покупают дорогущие машины, огромные дома, окружают себя предметами роскоши. Следующий шаг — вилла на пляже и собственный тонваген, в котором висит ваша огромная фотография. Все у них должно быть больше и дороже, чем у Курта, Дози или Патриции. На свои прихоти они выбрасывают громадные деньги.

Груневалд медленно кивнул в знак согласия. Стенкамп снова рассмеялся:

— Проходит два года — прямо хоть засекай время по календарю, — и они являются сюда со словами: «Где моя доля и почему так мало?» Постепенно мы из героев превращаемся в злодеев. Они забывают, какими они были бедными, когда мы заключили с ними контракт. — Руки бухгалтер положил на колени; правой рукой он теребил обручальное кольцо на левой.

— Нелл говорит… — начал было Деккер.

— Кстати, знаете, как его зовут на самом деле? — спросил Маутон, вдруг отталкиваясь от стены и направляясь к выходу. — Сакки Нелл, то есть Исак. Мы сохранили только первую букву, «И». — Маутон открыл дверь. — Пойду принесу себе стул.

— Иван Нелл говорит, что сравнил гонорары, которые получал от вас, с теми, что он получил от независимых фирм за участие в сборниках.

Все возмущенно заголосили, даже адвокат присоединился к негодующему хору. Стенкамп подался вперед, собираясь что-то сказать, но его перебил Маутон: