Тринадцать часов - Деон Мейер

— И все?

— Адам сказал, что едет домой, потому что Александре плохо, он волнуется за нее. Наверное, тогда его и подкараулил Джош Гейсер. Мне плевать, что он вам там рассказал. Я, конечно, не детектив, но по его глазам видно, что Джош способен на все.

— Вуси, — сказал Бенни Гриссел у калитки, — время работает против нас. Я позвонил Матту Яуберту… — Заметив, какое выражение появилось на лице у Ндабени, он продолжал: — Да, я в курсе, но начальство может катиться куда подальше, а нам надо найти девушку. Пожалуйста, пробей по базе микроавтобус. Номера могут оказаться фальшивыми, но попробовать-то стоит. Мне все равно, что тебе придется для этого делать, возможно, в Кейптауне несколько сотен микроавтобусов марки «пежо». Забудь о том, что сейчас произошло, забудь обо всем, главное — найди пикап.

Вуси с воодушевлением кивнул. Воодушевление Гриссела оказалось заразительным.

— Место преступления осмотрит Матт Яуберт, а я еду ее искать. Сейчас я больше ничего не хочу, лишь бы найти ее. Только быстро пройдусь по дому, посмотрю, нет ли чего важного, а потом попробую выяснить, как они узнали, что она здесь. Так или иначе… Я не знаю как, но хочу выяснить, кому еще она звонила отсюда…

— Хорошо, Бенни.

— Спасибо, Вуси. — Гриссел развернулся и вошел в дом с целью наскоро воссоздать картину случившегося. Похитители разбили стеклянную панель на парадной двери, открыли ее и ворвались в дом. Ранили старика. Слева огромный кабинет, наверное переделанный из гостиной. Большой письменный стол завален грудами книг и бумаг. Там же телефон. С одной стороны перевернут стул. Она звонила отсюда?

Гриссел прошелся по коридору, заглядывая во все спальни. Ничего примечательного. На обратном пути он зашел в гостевую ванную. По слабому аромату можно было догадаться, что ванной недавно пользовались. Он провел пальцем по краю ванны. Влажная. Принюхался. Пахнет туалетным мылом. Ну и что? Он внимательно осмотрел ванну. Увидел в сеточке волосы, длинные черные волосы. Рейчел приняла ванну? Да, наверное. На это ей хватило времени. Значит, она очень доверяла старику. Надо бы выяснить, как его зовут.

Гриссел вернулся в прихожую, оттуда вышел в кухню. Все в безупречном порядке. Дверь черного хода распахнута настежь. Он вышел на задний двор, внимательно глядя под ноги. И сразу увидел кровь. Длинный кровавый след тянулся по мощеной дорожке и по газону. Страх схватил его за сердце. Гриссел с трудом присел на корточки и стал искать следы.

Неужели ей тоже перерезали горло? При этой мысли его замутило.

Нет, вряд ли. Он специально переспросил Эвелин Марэ, где была кровь, и та ответила: только на руке.

— Да, одна рука… погодите… правая, вот досюда. — Она показала на свой локоть.

— А больше крови нигде не было?

— Нет.

Кровавый след во дворе свидетельствовал об обратном.

Гриссел вскочил и выбежал на улицу. Только бы Эвелин Марэ еще не уехала! Завернул за угол, очутился на Белмонт-стрит, увидел огороженный желтой лентой участок, за которым толпились любопытные. Он поискал взглядом красную «тойоту». Слава богу, вон машина, а вон и ее владелица. Собирается тронуться с места…

— Извините, извините! — говорил он, проталкиваясь через толпу.

«Тойота» тронулась, но Гриссел успел хлопнуть рукой по багажнику. Эвелин Марэ испуганно посмотрела на него в зеркало заднего вида и притормозила.

— Мисс! — чуть дыша, выговорил Бенни, останавливаясь у ее дверцы. Эвелин Марэ опустила стекло, подняла темные очки, высунула локоть наружу. — Извините…

— Ничего, ничего. — Голубые глаза выжидательно смотрели на него.

— Я насчет той девушки… Вы совершенно уверены, что кровь была… только на одной руке?

Эвелин Марэ выключила мотор и закрыла глаза. Так она просидела с полминуты. Гриссел постарался сдержать нетерпение. Главное, чтобы она все точно вспомнила.

Голубые глаза открылись.

— Да, — уверенно кивнула она.

— А больше нигде крови не было?

Эвелин Марэ медленно покачала головой из стороны в сторону. Она была совершенно уверена в своих словах.

— Нет, только на руке.

— Не на голове, не на шее?

— Совершенно точно — нет.

— Слава богу, — сказал Бенни. В порыве чувств он поцеловал замечательной женщине руку. — Спасибо вам, — сказал он. — Спасибо, спасибо! — Повернувшись, он затрусил назад. Кровь на дорожке принадлежала не Рейчел Андерсон!

Первым побуждением Франсмана Деккера было выместить на Маутоне и Стенкампе досаду и клокочущий в нем гнев. Он стоял в кабинете Адама Барнарда, за закрытой дверью, и рассматривал развешенные по стенам фотографии. Ему хотелось взять какой-нибудь снимок, швырнуть его на пол и попрыгать на нем. Маутон упорно утверждает, будто Барнарда убил Гейсер. Он держится так, словно он, Деккер, полный идиот. А Стенкамп все вертелся в своем кресле… Поганый белый, чтоб его…

Деккер задрал голову и посмотрел на снимок Адама Барнарда. Рослый, уверенный в себе мужчина. На всех фотографиях он одинаково улыбается, одинаково смотрит в камеру — слегка наклонившись, приобняв за плечо или за талию певца или певицу. Само воплощение успеха, удачи. Все его любят, и нет у него на свете ни одного врага.

Невозможно!

Деккер понимал, почему он так раздосадован. Он зашел в тупик. Следствие медленно, но верно увязает в болоте. Сколько всяких неувязок! Никакой логики, а белые смеются над ним.

И где, кстати, Мбали Калени?

Деккер обошел стол, сел, облокотился о столешницу, закрыл голову руками и потер глаза. Надо подумать. Подавить в себе гнев и обдумать все с самого начала, потому что картинка не складывается. Совсем не складывается. Джош и Мелинда Гейсер лгут. Или, наоборот, говорят правду. DVD-диск… Шантажист… Куда же все-таки запропастилась Мбали? Она, наверное, что-то нашла и идет по следу. Калени найдет убийцу и будет почивать на лаврах, а он, Деккер, останется с носом. Он вынул из кармана телефон и набрал ее номер. Потом долго слушал длинные гудки.

Калени видит, кто звонит, и нарочно не берет трубку. Деккер снова вспыхнул, как сухой порох.

Подожди, не кипятись. Успокойся.

Деккер снова закрыл голову руками и зажмурился. А ведь он наверняка упустил что-то важное. Очень важное… Потянешь за ниточку — и размотается весь клубок.

Он приказал себе сосредоточиться. Адама Барнарда привезли домой и подняли на второй этаж, положив рядом с пьяной женой.

Значит, кто-то знает, что жена Барнарда каждый вечер напивается до бесчувствия. Кто-то настолько силен, что способен втащить тяжелое тело Адама Барнарда вверх по лестнице. Кто-то знает, что в доме у Барнарда имеется пистолет, — и знает, где его найти.

Забудь о Блумфонтейне и о шантажисте. Это тупик. Главное — пистолет. Кто мог знать о нем?