Ответный удар - Крис Райан

была атакована бомбой, способной пробить бункер, то это почти наверняка была GBU-28, установка, произведенная компанией Lockheed в Америке, но продававшаяся как британским, так и израильским ВВС. Она состояла на 80 процентов из тротила и на 20 процентов из алюминиевого порошка, который придавал ей силу обычного взрывчатого вещества. В ходе испытаний GBU-28 пробила шесть метров бетона и прорезала до пятнадцати различных слоев бункера. Вероятно, она была доставлена ​​двумя истребителями: один для обозначения цели, а второй для сброса двух бомб. Это было единственное оружие, способное нанести такой ущерб, какой был нанесен мина. И немногие им владели.

— А солдаты, которые только что атаковали нас, тоже были британцами?»

Асад взглянул на Портера. — Скажи ей.

— Они работали на фирму под названием Connaught Security, — сказал Портер. — Это частная военная корпорация, действующая по всему Ближнему Востоку. Ею руководит Перри Коллинсон.

Кэти откинулась назад. Внезапно Портер заметил, что кровь словно отхлынула от ее лица. — Если они знали, где мы, почему они не пришли и не спасли нас?»

— Потому что они хотят нашей смерти, — сказал Асад, ткнув в нее пальцем. — Пока ты погибнешь при взрыве, их это вполне устраивает. Они просто не хотят, чтобы их видели уступающими нашим требованиям.

Кэти покачала головой. — Они бы вытащили меня, если бы могли.

— Коллинсон хочет моей смерти, — сказал Портер.

— Но он…

— Твой парень? — спросил Портер. — Знаю. Проблема в том, что он еще и трус и мошенник. Он ужасно боится, что я узнаю от Асада правду о том, что произошло на задании семнадцать лет назад, и, к его несчастью, я уже узнала. Он скорее предпочтет, чтобы мы оба погибли, чем позволили нам вернуться живыми.

— Он сказал мне… Слова оборвались на губах Кэти. Но шок на ее лице был очевиден.

— Он любил тебя? — спросил Портер. — Может быть, этот ублюдок и любил, но он лгал об этом, как и обо всем остальном. Обсуди это с советчицей, когда вернешься домой. Портер усмехнулся. — Мой парень выпустил в меня ракету, способную разрушить бункер. Думаешь, это значит, что он не настроен на долгосрочные отношения?»

Портер снова посмотрел на Асада. — Думаю, ты прав, — сказал он. — Коллинсон контролирует всю операцию, и он выпустил эту ракету в мину, чтобы попытаться убить нас. Если нас таким образом убьют, и казнь не покажут в прямом эфире, это будет для них неприятным сюрпризом. Они просто скажут, что это был несчастный случай. Потом он понял, что мы сбежали, и послал своих парней из Коннахта, чтобы те тихонько нас добили.

— Вопрос в том, — сказал Асад, — как они всегда знают, где ты находишься?»

— Что ты имеешь в виду?»

— Они знали, что ты в шахте, и знали, что ты в убежище. Откуда они это знали? Откуда они вообще знали, что ты сбежал из шахты?»

Портер пожал плечами. Он сам задавался этим вопросом. Проблема была в том, что он понятия не имел, как ответить.

— У них, должно быть, есть устройство слежения, — сказал Асад.

— Я не идиот, — огрызнулся Портер. — Я проверил себя, и ты проверил. Ничего нет. Может, тебе что-то подбросили?»

Асад покачал головой. — Они следят за тобой.

— Тогда, может быть, спутник?»

— Нет спутника, который мог бы заглянуть в шахту, — сказал Асад. — Прежде чем тебя сюда отправили, тебе делали какие-нибудь стоматологические процедуры?»

Портер помолчал. — Они починили мне зубы, — признался он.

— Коронку? Импланты?»

Портер кивнул.

— Тогда садись в кресло.

Портер сел.

Асад что-то пробормотал женщине по-арабски. Она наклонилась вперед, включив фонарик, чтобы лучше рассмотреть рот Портера.

— Открой рот пошире, — сказал Асад, постукивая его по плечу.

Портер был уверен, что уловил в голосе мужчины нотку удовольствия.

— Она дантист? — спросил он, оглянувшись на Асада.

— В такой крошечной деревне, как эта, приходится быть всем понемногу, — ответил Асад. — Не волнуйся, твои зубы — не первые, которые она осматривает.

Он почувствовал, как шпатель давит ему на язык, холодная сталь впивается в кожу, и слегка поморщился, когда она начала постукивать по его зубам. Ее дыхание было теплым на его коже во время работы: воздух вокруг него был наполнен смесью козьего молока и тушеных фруктов. Затем она начала тыкать в них скальпелем, попутно задевая его десны.

Она сделала паузу, посмотрела на Асада и быстро заговорила по-арабски.

— Две коронки показались ей странными, — тихо сказал Асад.

— Что это значит?»

— Возможно, внутри них находится какое-то отслеживающее устройство.

— В зубе?»

Асад кивнул. — Я слышал об этом раньше, но никогда не видел, чтобы это делали. Он покачал головой, испытывая одновременно и печаль, и гнев. — Обычно нельзя вставлять трекер внутрь зуба, потому что зуб блокирует сигнал, но если использовать в основном полую коронку, то это возможно, хотя сигнал никогда не бывает сильным.

— Что мы можем сделать?»

— Конечно, вытащим и посмотрим.

Портер подозрительно посмотрел на старушку. — Она может это сделать?»

— Если есть трекер, парни из Коннахта найдут нас в любой момент и почти наверняка прикончат нас, прежде чем мы доберемся до границы.

Он что-то сказал старушке, затем снова посмотрел на Портера. — Вы не боитесь, правда?»

Его деформированные губы изогнулись в насмешливую улыбку.

— Полагаю, анестезия невозможна?»

Асад закатил глаза.

— А как насчет рюмки водки?»

— Просто сделай это, — сказал Асад старушке. — Открой рот и замолчи. Каждая минута, которую мы тратим впустую, может передавать сигналы, которые точно укажут Коллинсону, где мы находимся. — Насколько нам известно, они прямо сейчас готовятся к нападению.

— Тогда приступайте.

Портер вцепился в края стула. Он закрыл глаза и открыл рот. Он чувствовал запах тушеных фруктов, пока старуха наклонялась к нему. Она что-то сказала Асаду, он ответил, но Портер не мог разобрать ни слова. Она постучала скальпелем по одному зубу, затем по другому: двум зубам, которые ему заменили в штаб-квартире Фирмы. Портер почувствовал, как ему в рот вставляют зажим, чтобы держать его открытым, а затем к одному из зубов прикручивают гаечный ключ. Асад опустился на колени, прижимая полоску кожи к руке Портера. — Вот, потяни вот это, — тихо сказал он.

— Не кричи, — мрачно сказал он