Смертельная поездка - Пи Джей Трейси

Агент Кнутсен и зловещего вида люди в черных костюмах, прилетевшие на зловещего вида черном вертолете, опрашивали Грейс, Шарон и Энни целых семь часов. Клоны из «Матрицы» щеголяли холодной вежливостью, но абсолютно не знали, как допрашивать женщину, у ног которой непрерывно крутится грязная дворняга. Никто не попросил убрать собаку – в их практике раньше не было таких случаев.

– Хотите их допрашивать – допрашивайте, – сказал Магоцци. – Но только это должно произойти на этом поле, в автобусе или в ангаре, потому что прямо отсюда мы отправляемся домой. И это не обсуждается.

Один идиот попытался показать власть, которой не имел: он начал цитировать по памяти какие-то законы, наделяющие ФБР правом брать свидетельские показания в занимаемом федеральной службой здании, предварительно подготовив соответствующую аппаратуру и обеспечив присутствие понятых. Агент Кнутсен заставил его замолчать одним движением руки. «А паренек пользуется в Бюро гораздо большим влиянием, чем все мы считали», – подумал Холлоран.

После окончания допроса агент Кнутсен лично препроводил женщин обратно в автобус. К тому времени солнце уже клонилось к горизонту. Почти все вертолеты и большая часть автомобилей уехали. Магоцци встретил их в дверях. На нем самом был передник, а на лице – суровое выражение, которое с этим передником не сочеталось. Он посмотрел на Кнутсена, затем на Грейс:

– Покормим его или сожрем?

В последние несколько часов Чарли кое-что для себя решил насчет агента Кнутсена. Он подошел к фэбээровцу, сел рядом и поднял голову. Он хотел, чтобы агент Кнутсен его погладил. Кнутсен ненавидел собак. Всех, кроме этой. Он положил ладонь псу на голову, и Чарли завилял обрубком хвоста.

– Покормим, – сказала Грейс.

Им надо было покормить его раньше, потому что все белки, жиры и углеводы, приготовленные Бонаром и Харлеем в поварской горячке, не смогли смягчить воздействие трех бокалов бордо, выпитых агентом Кнутсеном перед едой, и уж точно ни в малейшей степени не повлияли на тот бокал, который агент пил сейчас.

За едой Грейс, Шарон и Энни вели себя пугающе тихо. Все остальные тоже старались не шуметь и мысленно ходили вокруг них на цыпочках, будто они были ветеранами, вернувшимися с войны, – и в каком-то смысле так оно и было. Женщины, держась поближе друг к другу, сидели с одного края стола. Все мужчины уместились с другой стороны. Магоцци ясно чувствовал, что их разделяет глубокая трещина, проходящая прямо по центру стола, и уныло спросил себя, трудно ли будет ее преодолеть. Единственный момент, пробудивший в нем надежду, случился, когда женщины извинились и прошли в задний отсек автобуса, чтобы рухнуть на откидные койки. Грейс не улыбнулась ему, но, проходя, легко провела пальцами по его руке.

Энни не спешила исчезнуть в широком проходе и задержалась в дверях. На ней был розовый шифоновый халатик с рисунком, который четко обрисовывал контуры ее груди, а при ходьбе выставлял на всеобщее обозрение ее пухлые, аппетитные ноги. Джино, увидев Энни в этом халатике в первый раз, уронил челюсть и подумал, как это у ребят из ФБР хватило выдержки допрашивать женщину, которая так выглядит.

– Не так давно, – сказала она, – это прекрасное тело сидело в озере, по шею в вонючей воде и колотилось спиной о дохлую корову.

Все мужчины, сидящие в просторной кабине автобуса, улыбнулись. Энни была просто создана для выживания – она могла пройти сквозь ад и тут же забыть об этом. Магоцци задумался, какие события в ее прошлом наделили ее такой способностью – разумеется, кроме убийства человека с помощью ножа в семнадцатилетнем возрасте.