Умирать не больно - Вики Филдс

И я тоже попыталась. Когда мистер Роджерс разрезал ножом штанину на моей правой ноге от лодыжки до колена, я даже не зажмурилась, просто уставилась в лампу над лицом. Белый свет. Пусть он ослепит меня. Пусть все исчезнет.

Я хочу найти это место. Пока не поздно. Пока не чувствую боли и могу думать, я должна найти в своем мозгу место, где могу спрятаться.

Чувствительность к свету пропала, я перестала видеть.

Его нет. Мне негде спрятаться. Да, у меня были в жизни веселые моменты, но все они длились недолго и не годятся для защиты. Тревога все нарастала.

Дыши, Кая.

– Ты не слушаешь меня! – возмущенно рявкнул Стивен, ударяя рукояткой ножа по стальной ручке хирургического стола. Звон вернул меня с небес на землю, я завопила:

– Я слушаю! Я слушаю!

Паника охватила меня, глаза заволокло слезами, я даже почувствовала, как дрожат губы. Мой ничтожный вид растрогал мистера Роджерса. Он издал странный жалостливый звук и, мягко улыбнувшись, наклонился и шепнул:

– Тогда начинай умолять.

Мы встретились взглядами. Его глаза были внимательными, он будто пытался прочесть мои мысли. Я думала лишь об одном.

Он все равно убьет меня.

Не имеет значения, что я сделаю и скажу, он все равно меня убьет.

Поэтому я произнесла:

– Мне очень жаль, что тебе удалось сбежать из тюрьмы, Стивен. Ты получил по заслугам.

Я думала, он меня ударит, взбесится и вгонит в грудь нож по самую рукоятку, но не угадала. Стивен не был столь предсказуемым. Он отложил нож на стол у моей ноги с разрезанной штаниной и отступил на пару шагов назад. Он все еще оставался в свете ламп, поэтому я видела, как красивые пальцы стали медленно расстегивать рубашку, облегающую подтянутую фигуру.

Мое тело свело судорогой.

– Что ты собираешься делать?

Он лишь улыбался, сверкая безумной улыбкой. Я затаила дыхание.

Это будет больно?

Что он сделает потом?

Надеюсь, он быстро покончит со всем и убьет меня.

Нет, стоп. Нет. После меня он отправится за Джорджи. Я не могу сдаться. Каждую каплю боли я приму на себя, ей не достанется ничего.

Я взяла себя в руки, заставила повиноваться каждую мышцу. Обратила внимание на Стивена и сглотнула от страха. Он разделался с рубашкой и элегантно сложил ее у себя на руке. Я уже приготовилась к худшему, но тут он спросил:

– Какой тебе нравится больше? Этот? – он ткнул в пресс. Я с отвращением посмотрела на его тело, обнаженное по пояс. – Или этот?

Когда он положил ладонь на ключицу, я их заметила – шрамы. Молодое тело Стивена Роджерса было покрыто множеством мелких и больших рубцов.

– Теперь понимаю, чем ты недоволен, – отозвалась я, напустив в голос иронии.

В ответ он рассмеялся, будто мы лучшие друзья.

– Знаю, знаю… – Он накинул рубашку, и вдруг как по волшебству улыбка пропала, а в голос прозвучала смертельная скука. – Я знаю, какой.

План готов. Он решился и показал на своем голом ребре небольшой шрам.

– Этот мой любимый. С него начнем, мисс Айрленд.

Я застыла, а Стивен Роджерс принялся невыносимо медленно застегивать пуговицу за пуговицей. И с каждой секундой мой живот взрывался болью, но я не показывала страха.

– Ты должна была догадаться, что это мой первый шрам. А хочешь, расскажу, как это случилось? Нет, ты только послушай. На следующий день после заключения на меня напали во время обеда. Я даже не понял, что случилось, а уже получил первый шрам. Чуть не истек кровью… И когда я лежал в лазарете, то понял, кто будет моей следующей… моей последней жертвой… Кая Айрленд.

Стивен разделался с пуговицами и склонил голову, словно желая взглянуть на меня под другим углом. Увиденное ему понравилось, он поднял голову к потолку и весело рассмеялся, а затем, успокоившись, скользнул к столу, к которому я была прикована.

На его щеках все еще были веселые ямочки, и я вспомнила слова Лили. До того, как он убил ее, она всегда говорила, что ямочки «это так мило, особенно у таких красивых парней, как наш учитель литературы».

Мерзкое он чудовище.

Меня опять пронзило предчувствие скорой боли. Я должна вспомнить волшебное место.

Я не помню. Я не знаю. У меня нет такого места, где я могла бы спрятаться.

Я вдохнула и выдохнула, а Стивен уже взял нож. Сталь случайно коснулась моей ноги, вызывая внутреннюю дрожь во всем теле, и я сжала зубы. До скрипа, до боли в челюсти. Только бы не начать умолять о спасении.

Этого не будет.

Один, два, три – считала я в уме, стараясь не прикрывать веки. Я все еще не зажмуривалась, видела на его лице сосредоточенность, видела в глазах алчное желание причинить мне боль, видела, что губы плотно сжались.

Хочет себя сдержать, но не может.

– Какая… красивая кожа… – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Не мог оторвать от меня взгляда, едва сдерживался, чтобы не порезать мои запястья. Не сдержался. Коснулся острием ножа кожи над ребром, задумчиво пробормотал:

– Интересно…

Мы встретились глазами. Я почувствовала во рту кровь – так сильно прикусила внутреннюю часть щеки. Челюсть заболела сильнее, а руки и ноги свело от безысходности. Стивен что-то шепнул. Я не сразу разобрала, лишь спустя секунду:

– Интересно, ты тоже не поймешь, что случилось? — А затем услышала дикий вопль, и вместе с ним ворвалась адская боль. Она прокатилась по телу от головы к ногам. Рот наполнился кровью. Весь мир наполнился кровью. Горячей и черной. Не осталось ничего, кроме дьявольской черноты, которая вспыхивала огненными искрами.

Через тысячу лет мой крик развеялся, и его место занял заливистый смех.

– Ты тоже в тюрьме, мисс Айрленд, – сквозь кровавую пелену услышала я ласковый голос. Затем отвратительное дыхание обожгло волосы у моего виска. – И ты никуда не сбежишь из этой клетки.

Я открыла глаза и села на постели, щелкнула светильником, долгим взглядом посмотрела на яркий свет, бьющий в глаза, зажмурилась и задержала дыхание. Мышцы живота все еще были напряжены, ожидая удара, руки сжаты в кулаки.

Десять секунд, пятнадцать, двадцать, тридцать… — даже спустя минуту свет из прошлого пробивался под веки. Он выбрался прямиком из ночного кошмара – оттуда, где Стивен Роджерс разорвал мое тело на части, а затем сшил.

Я не хотела вдыхать этот запах. Он повсюду. Пахнет соломой и пылью, сыростью и ржавчиной. Пахнет моей кровью.

Я сделала порывистый вдох. Перед глазами поплыли круги. Головокружение потянуло меня с кровати на пол, и я ударилась коленями, когда свалилась вниз. Дотянулась до куртки, висящей на спинке стула, и достала из кармана таблетки. Проглотила одну. Было невыносимо видеть, как дрожат запястья. Время спустя это прекратилось. Я поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к окну. Распахнув его настежь, я задохнулась от порыва ветра, ударившего в лицо, потом перегнулась через подоконник и свесила голову вниз.