Сыч - птица ночная - Лев Пучков

— А как насчет бензина? — напомнил я. — Эти чекисты еще те жулики, с ними разбор еще впереди. Ты мне так и не ответил по поводу бензина.

— А я думал, приживешься ты у нас, — неожиданно накуксился атаман. — Принял тебя, как брата родного, нах. Самую лучшую бабу в станице тебе выделил! А ты?

— А что я? — удивился я. — Я что — куда-то собираюсь? Я все — записной реестровый казак войска Терского, Антон Иванов собственной персоной, из Литовской ни ногой…

— А на хера тебе тогда твоя команда? — напористо поинтересовался атаман. — Чем тебе у нас не живется? Службу никакую с тебя не требуют, нах, лежи себе, как сыр в масле, нах! На хера, нах, на жопу приключения искать?!

— А, вон оно что! Ну-ну… — я быстренько нырнул в неглубокий кладезь своей педагогической практики, отыскивая аллегорию попривлекательнее да подоходчивее. — А ты, атаман, до девяносто третьего года кем был?

— Я-то? — удивился неожиданному повороту мой хитроумный собеседник. — Ну, бригадиром. Бригадиром каменщиков. Почитай, каждый второй дом в Литовской вот этими самыми руками выложен. — Тут он горделиво протянул мне свои могучие грабли, способные с одинаковым успехом тесать камень и держать тяжелый пулемет. — Да не только в Литовской — я по всему району… А тебе что до моей профессии, нах? Мы сейчас речь о тебе ведем, нах! Ты давай не перескакивай, нах, прямо иди!

— А вот ты представь себе, что тебя в соседнем районе подрядили с бригадой авралом на майские праздники дом сложить, — коварно предложил я. — И посулили за аккордную работу кучу всяких благ: сказочные премиальные, досрочно наряды позакрывать, ну, чего там еще вам в те времена могли посулить?

— Цементу, кирпича белого… ну, много чего еще, — настороженно буркнул атаман. — Ты дело говори!

— Представил, значит? — обрадовался я. — Ну-ну… И вот вы вкалывали, как папа Карло, с зорьки до заката, в то время как остальные станичники почти декаду напролет водку жрали, баб драли да песняка давили… И десятого мая, утречком, красавец домище стоит, готовый. Принимай, любуйся. И вы с бригадой гордые вокруг ходите, локтем друг друга пихаете — ай да мы! Ай да мастера! Представил?

Атаман кисло ухмыльнулся и почесал затылок, отводя взгляд, — понял, видимо, к чему я клоню.

— А потом приехал подрядчик, или кто там еще — кто дом заказывал. Да не один, а с артелью бугаев раскормленных. И вместо обещанных благ да похвальбы безмерной взяли колья и ввалили вам пи…лей по первое число. И несли на пинках до околицы, да при этом приговаривали: вот вам плата за все, мазурики, а появитесь еще в нашем районе — вообще похороним… — Вот так беспощадно расправился я с предполагаемой бригадой атамана и вкрадчиво поинтересовался напоследок:

— Ну и что ты после этого будешь с тем подрядчиком делать? Зацелуешь в попу до одури?

— Херню какую-то несешь, нах! — смутился атаман. — Слушать противно, нах! Да такого сроду быть не могло, нах! Чтобы с мастеровыми, да так…

— Ага, я херню несу! — жестко оборвал я собеседника. — С мастеровыми, значит, таким вот образом никак нельзя. А с ратными людишками — что ж, запросто… Ты действительно недопонимаешь или просто неловко прикидываешься? Нет, я очень добрый и покладистый — но атавистическое чувство мести мне присуще вполне. Если не в крайней степени… Да я уважать себя перестану, если не сделаю все, чтобы найти свою команду и примерно наказать негодяя! И заметь — вопрос о моем перемещении не стоит. Как жил у вас, так и буду жить, мне просто нужно довести до конца это дрянное дельце — вот и все… Опять помолчали.

— Бензину не дам, нах, — после тягостной паузы отрезал атаман. — Не потому что жалко. Ты раскатывать по району будешь недолго — это я тебе, нах, гарантирую. До первого встречного разъезда, нах. У нас в одиночку никто не катается — опасно. Ты чужой здесь, запросто, нах, примут за шпиона…

— Какого, к черту, шпиона? — удивился я. — Чего у вас тут шпионить можно? Вернее, за чем шпионить? За кем?

— Не знаю, — уклончиво буркнул атаман. — Но в лучшем случае повезут на съезжую, нах. И запрут на гауптвахту до выяснения личности. Пару суток проторчишь запросто, нах. А в худшем — шлепнут прямо на месте, нах, и как звать не спросят. У нас тут просто так никто не катается, нах. Или ты не понял до сих пор, где находишься, нах? А еще хлеще — напорешься на чеченский рейд, нах. Не везде службу справно несут, как у нас. В иных местах, нах, абреки гуляют по нашему берегу как у себя дома. Так что…

— Не нравится мне твоя настойчивая опека, — недоброжелательно прищурился я. — Не дашь бензина — пешком пойду. Оружие дашь?

— Ярмарка двадцать третьего будет, — проигнорировал мою эскападу атаман. — В райцентре, нах. От нас туда колонна будет спозаранку. Дам бензина, нах. Заправишь свою «Ниву», нах, семью возьмешь, в колонне пойдешь. Так пойдет?

— Чего я на той ярмарке забыл? — досадливо воскликнул я и тут же спохватился:

— Хотя надо же пацанам подарки на праздник. Татьяне обновки посмотреть… Денег дашь?

— Обязательно, нах. — Атаман ухмыльнулся в лохматые усы и неожиданно подмигнул мне:

— Я тоже там буду, нах. И скажу тебе, нах, где искать твоих запропастившихся головорезов. Если, конечно, они живы вообще. Так пойдет?

— Не понял! — обескураженно воскликнул я. — Откуда ты знаешь… откуда будешь знать, где их искать? Или у тебя уже имеется информация по этому поводу? Если есть, поделись! Я подскажу, как правильно организовать розыск, в каком направлении работать. Тут все-таки нужен определенный профессионализм, с наскока, просто так, ничего хорошего не получится…

— Надо кое-что еще разузнать, нах, — опять подмигнул атаман — загадочно и хитро. — Пока ничего не скажу, нах, — потерпи. И сиди, нах, не дергайся никуда — нечего понапрасну людей баламутить да бензин портить. Так для всех лучше будет…

В ночь с 22 на 23 февраля меня растолкали в половине четвертого утра, насильственно спрыснули чело молодецкое ледяной водой и сообщили, что через полчаса состоится старт колонны.

— Какого черта?! — возопил я, пытаясь натянуть на голову одеяло. — Открытие ярмарки в десять утра! До райцентра два часа езды! Какого черта мы там будем париться целых четыре часа? Совсем, что ли, сдурели?

— Уже полгода так ездим, — пояснила бодрая Татьяна, вновь запуская руку в кувшин с водой. — В такое время безопасно. Как нохчей[19]побили полгода назад, так они поутру больше не шастают. Вставай, прогуляйся, через пять минут утренничать будем… — И пошла из спальни, убедившись, что залезть под одеяло я более не пытаюсь и вполне готов покинуть постель.

— Чертовы нохчи! — пробормотал я, накидывая полушубок и выходя на двор. — И угораздило вас так рано в рейд идти! Не могли, что ли, кофе попить да в семь утра через брод… — И осекся, припомнив, какое отношение имеет тот чеченский рейд к моей семье.