Чужая вина - Питер Абрахамс

— Уверена, репортаж уже готовят к эфиру. А задержка, возможно, связана с поисками Дюпри.

Глядя куда-то сквозь Нелл, Вероника спросила:

— Теперь-то он действительно убил?

— Я своими глазами все видела. — Нелл описала сцену, которую застала в квартире Ли Энн. По мере того как она рассказывала, взгляд Вероники перемещался все ближе к ней.

Когда Нелл договорила, Вероника сказала:

— Хорошо, что ты не пострадала.

— Спасибо. Я должна была пообедать вместе с Ли Энн. Похоже, она собиралась рассказать мне то, что рассказала ей ты.

— И с чего ты это взяла, если не секрет?

— С чего я взяла, что она мне все расскажет?

Вероника кивнула, и это был очень суровый жест. В этой женщине вообще ощущалась непреклонная суровость: ее очень трудно сбить с толку.

— Поняла по голосу. — Лицо Вероники не выражало никаких эмоций. — И она, похоже, решила, что наша недолгая встреча на стадионе повлияла на тебя. Ли Энн сказала, что разговор вышел содержательный. Она поблагодарила меня…

Опять торжественный, суровый кивок.

— Что бы ты ни рассказала ей о пленке, я тоже хочу это знать.

— О пленке?

— Как она очутилась в сейфе у Бобби. Я хочу выслушать всю историю в твоей версии.

— В моей версии? — Вероника будто хотела подчеркнуть дистанцию между ними. — По правде говоря, я и словом не обмолвилась о пленке. Разве что сказала, что ничего о ней не знаю.

— Тогда что же ты ей рассказала?

— Что смерть Бобби — несчастный случай.

— Разумеется. Он погиб, когда спасал ребенка, об этом все знали.

— Есть «все», и есть структура власти. Чтобы во всем убедиться, я наняла частного детектива из Хьюстона.

Нелл растерялась.

— Зачем?

— Чтобы убедиться, что Бобби погиб… — Она замолчала, глаза ее увлажнились. Затем лицо переменилось — Нелл, кажется, уловила проблеск отвращения, — глаза вмиг высохли, и Вероника продолжила: — Чтобы убедиться, что Бобби погиб так, как они говорят.

— Но в «Гардиан» опубликовали фотографию…

Вероника указала на снимки на стене.

— Бобби часто повторял, что с фотографиями можно сделать что угодно.

Внезапно из комнаты будто выкачали весь воздух и ребра предметов пожелтели. Нелл попыталась понять, что подразумевали эти слова.

— То есть Ли Энн считала, что Бобби могли убить?

— Она… она была умной женщиной.

— Но… — Нелл остановилась. Ей на глаза вроде бы попадались результаты какого-то исследования, которые доказывали, что чернокожие охотней верят в заговоры, чем белые. Нелл не была в этом уверена, но поймала себя на мысли: «Придется и тебе почернеть». — И что же выяснил этот детектив?

— Никаких подтасовок. Я успокоилась.

— Что-то мне захотелось пить. Можно воды?

— Конечно. — Вероника встала — довольно грациозно для такой крупной женщины — и вышла из комнаты. Нелл тоже поднялась и набрала полные легкие воздуха. Желтые оттенки исчезли. Она внимательнее присмотрелась к фотографии с нарядной девочкой и заметила кое-что, ранее ускользнувшее от ее внимания, — лицо мужчины в окошке церкви. По коже отчего-то пробежали мурашки.

Она вышла в коридор и последовала на звук журчащей воды. Вероника стояла у раковины и наполняла кувшин.

— Но если ты подозревала, что Бобби могли убить, значит, у тебя были и подозреваемые, верно?

Вероника выпустила кувшин из рук. Не то от внезапного появления Нелл, не то от ее слов. Кувшин упал в раковину и разбился вдребезги. Вероника не шелохнулась. Вода продолжала течь.

— У кого был мотив?

Вероника молчала.

— Я должна знать, Вероника. Это же связано с пленкой, да?

Вероника не двинулась с места. Она как-то умудрилась порезать себе ладонь. Порез был, очевидно, неглубокий; она даже не заметила красной струйки.

— А почему я должна говорить?

— Потому что все тайное становится явным.

— Никогда такого не наблюдала. — Теперь Вероника заметила порез. Она, нахмурившись, поднесла ладонь под воду, затем закрыла кран. Кровотечение остановилось. На кухне воцарилась тишина.

Заговорщическая тишина.

— Можешь уверять себя, что причина в этом, — сказала Нелл. — Но что, если ты пытаешься скрыть какой-то поступок Бобби? Какой-то плохой поступок…

Вероника повернулась так резко, что Нелл отскочила, испугавшись атаки.

— Бобби не делал ничего плохого. — Голос у нее дрожал. — Ничего, ровным счетом.

— Тогда кто же?

И в этот миг, когда Вероника просто чуть наклонила голову, Нелл узнала ответ.

— Мой муж?

Вероника едва заметно кивнула.

— Что произошло?

— И будь что будет? — еще раз удостоверилась Вероника.

— Да все уже и так есть как есть, — сказала Нелл. Вещи неумолимо становились на свои страшные места.

— Это было вроде страховки, — сказала Вероника. — Мы всегда пользуемся страховкой, когда выпадает случай.

Кто это «мы»? Чернокожие или все люди в целом? Нелл не отважилась задать этот вопрос.

Вероника посмотрела на свою левую руку, и Нелл заметила, что она так и не сняла обручального кольца.

— Однажды вечером произошел такой случай… После окончания ночной смены Бобби сидел в своем старом синем «шевроле» на парковке между управой и закусочной, которую уже снесли. Лило как из ведра, закусочная не работала, темень стояла кромешная. И тут из здания вышел Клэй Жарро. — Вероника нашла взглядом взгляд Нелл. — Клэй оглянулся по сторонам, но Бобби не заметил. Больше там никого не было: поздно же, и дождь льет. Он подошел к мусорному баку возле той закусочной, выбросил что-то и закрыл крышку. Потом сел в машину и уехал. Бобби это показалось странным. А Бобби был любопытным, он ведь детектив, верно? — Вероника принялась собирать осколки. Собрав, стряхнула их в ведро под раковиной.

— Это была кассета?

— Бобби принес ее домой. Показал мне. И я ему только одно сказала: я в этом доме не останусь.

— Но почему он смолчал? Чтобы выгородить Клэя? Вероника как-то странно на нее посмотрела. Помимо очевидного «нет» в этом взгляде можно было прочесть много другого.

— Бобби нравилась его работа. Ему нравилось, как мы живем.

— Но в тюрьму сел невиновный, — сказала Нелл. Вероника снова издала чудной звук — не то смешок, не то фырканье.

— Я не понимаю… — сказала Нелл.

Вероника пожала плечами.

— А что было общего у всех людей, имевших к этому отношение? Кроме Бобби.