Вне морали - Брайан Фриман

Вскоре глаза Серены привыкли к полутьме клуба. Воздух был наполнен табачным дымом и легким ароматом косметики. Откуда-то сверху из спрятанных динамиков рвалась рок-музыка. Она ревела и билась так, что подрагивал пол. Стены тесного фойе были обшиты темными деревянными панелями. От зала их отделяла дверь, обитая красным материалом «под кожу». За дверью находился подиум, а за ним – стена с развешанными увеличенными копиями со старинных китайских эротических картинок. Как только они вошли в клуб, из красной двери вышел громадный мясистый детина, похожий на гориллу, в сером деловом костюме и с тяжелой ухмылкой на крупной, в складках, физиономии. У него были длинные светлые курчавые волосы и такого же цвета пушистые усы.

На Корди он посмотрел без всякого интереса, на Серене его взгляд задержался надолго.

– Для тебя, кисонька, вход бесплатный, а для этого Дэдли Мура он будет стоить двадцать четыре доллара девяносто пять центов.

Горилла улыбнулся Корди. Серена почувствовала, что ее напарник начинает закипать – ей даже показалось, что из ушей у него повалил пар.

– Мы не на шоу, – произнесла Серена, поблескивая доспехами. – Мы из полиции. Ведем расследование об убийстве.

Улыбка сползла с физиономии детины, сменившись выражением холодного безразличия.

– Кого убили? – спросил он, расправляя метровые плечи.

– Именно это мы и выясняем. В пустыне нашли тело девушки с пробитым затылком. Мы полагаем, что она работала в одном из клубов.

Корди вытащил из кармана фотографию и показал ее супермену:

– Узнаешь?

Серена увидела, как тот непроизвольно вздрогнул и поморщился. Его лицо заметно побелело.

– Она в каком году на пенсию вышла? В тысяча девятьсот сороковом?

– А ты полежи на солнышке в пустыне денька три, еще и не так привлекательно выглядеть будешь, – усмехнулась Серена. – Так ты узнаешь ее?

– Нет, – мотнул он крупной, как бочонок, головой.

– Из твоих девушек никто в последние дни не пропадал?

Детина рассмеялся. Смех его был похож на гулкое ржание.

– Здесь каждую неделю, каждый день девушки уходят и приходят. Тут карьеру не делают, а зарабатывают – и сматываются. Понятно?

– Мы говорим о последних двух-трех днях, – напомнила Серена. Она ненавидела хозяев клубов. Эгоистичные потребители, они подбирали девушек, выжимали из юной плоти все возможное, после чего выбрасывали на улицу.

– Я уже ответил. Нет.

– У нее на левой груди татуировка – маленькое красное сердечко. Не видел такой?

– Маленькое красное сердечко? – повторил детина. – Нет, не видел. Драконов, котят, портреты любовников, колючую проволоку, подсолнечники, даже Авраама Линкольна – это видел. Сердечек – нет.

– Уверен?

Горилла ухмыльнулся:

– Все шутишь? Я их осматриваю с головы до ног.

– Ты не станешь возражать, если мы поболтаем с девушками? – сказал Корди.

– А ордер у вас есть?

– Ордера у нас нет, – ответила Серена. – Но если ты настаиваешь на нем, мы тебе привезем его. Только ты потом не обижайся, если мы найдем здесь наркотики и на месяцок прикроем твой бизнес, ладно? Ну что, договорились?

– Ладно, побеседуйте, только недолго, – хмуро произнес тот. – Да, и вот еще что. Вы не смотрите, что они молодо выглядят, я у них документы проверял лично.

– Да, конечно, – буркнула Серена. Она сама в свое время обзавелась поддельными документами и поступила на работу в клуб. Тогда ей и семнадцати не исполнилось.

Толкнув дверь, они прошли внутрь. Здесь все было почти так же, как и в семи других, которые они успели обойти. Музыка, громкая в холле, тут попросту оглушала. В центре зала находился большой помост с несколькими блестящими шестами, уходившими вверх и вонзавшимися в потолок. Вокруг помоста расставлены узкие столы, наподобие школьных, и низенькие, тесно прижатые друг к другу алюминиевые стулья. Основное действие разворачивалось на помосте, хотя в зале располагались еще три сцены, пониже и поменьше, возле которых стояли приземистые круглые скамейки. Стены зала облеплены небольшими кабинками с обтянутыми бархатом перегородками. Остальное пространство занимали обеденные столы и столы для коктейлей. Свободного места в зале было мало.