И унесет тебя ветер - Жан-Марк Сувира

Дальмат не торопился. Он тоже внимательно изучал сидящую перед ним женщину. То была типичная психологическая схватка между задержанным и полицейским.

Криво усмехнувшись, Одиль Бриаль решила первой прервать молчание и показать, что ничего не боится.

— Ну что, семинарист, ты, что ли, будешь меня исповедовать?

— Я, — ответил Дальмат своим бесцветным голосом. — А вы каяться.

— Смотри, какой уверенный! Или гордость не смертный грех?

— Совершенно верно, смертный. Зато в исповедальне не пьют и не курят.

— Ну ты и сволочь!

— А кто же еще?

Тевено рассматривал фотографии убитых женщин, сделанные Службой криминалистики.

— Людовик, у всех этих женщин руки связаны за спиной. Вы, я надеюсь, и сами заметили.

— Конечно, заметили.

— О чем вы думаете, глядя на эти снимки?

— Кто связывает женщинам руки, тот не хочет, чтобы женщины им обладали.

— Или наоборот.

— В смысле?

— Он очень этого хотел, когда был маленьким.

Мистраль переваривал это наблюдение.

Психиатр не унимался:

— А какая у вас теория насчет осколков зеркала в лице?

— Это, признаться, сложно. Думаю, убийце не нравится, как на него глядят женщины. То, что в этих взглядах отражается, должно быть, как-то связано с отвращением. Тем более что он и сам не выносит своего отражения в зеркале.

— Это, пожалуй, верно. Он использует осколки зеркала как кинжалы, хочет окончательно закрыть женский взгляд. Ярость, с какой он обращался с госпожой Димитровой, весьма симптоматична для человека, желающего избавиться от внутреннего смятения. Он казнит глаза, которые смотрят, и рот, который говорит.

Тевено сосредоточился на фотоальбомах.

— Честно говоря, не очень понимаю историю с двумя одинаковыми альбомами. С матерью все ясно, но тетке какой смысл держать у себя фотографии племянника?

— Мне тоже непонятно, — согласился Мистраль.

— Думаю, дело в рождении двух детей с интервалом в три недели, причем обоих от неизвестного отца. Хотелось бы найти человека, имевшего связь с обеими сестрами, от которых случились такие близкие рождения.

— Это вариант. Но он не объясняет, почему на месте преступления в двух совершенно разных местах обнаружена идентичная ДНК — при том, что предполагаемый виновник первых убийств в момент совершения вторых был в тюрьме.

Мистраль проводил Тевено до выхода из здания полиции и передал ему ксерокопию всех страниц фотоальбома. Психиатр положил этот толстый конверт в портфель.

— Хорошенькую загадку вы мне загадали. Поломаю голову и скоро вам перезвоню.

— Завтра?

— Это уж слишком быстро…

— Дело в том, что наши задержания считаются от сегодняшнего дня и заканчиваются в среду в половине одиннадцатого утра. У нас, грубо говоря, осталось тридцать часов, считая ночные, чтобы разобраться в этой истории. Часики тикают!

Обратно к себе Людовик Мистраль поднялся озадаченный. Секретарша приклеила ему на ежедневник записку: «Звонили с ФИП, есть новости». Мистраль снял трубку и набрал номер, записанный на квадратике желтой бумаги. Его собеседник сразу приступил к делу:

— В этот уик-энд он как с цепи сорвался. Тридцать звонков, если не больше, за полчаса!

— Интересные записи?

— Все тот же бред, только в этот раз он был совершенно пьян, и под конец нельзя понять, что он хочет сказать.

— Посмотрим, посмотрим…

— Есть еще одна штука, может быть, вам пригодится. Последний звонок был с номера, который начинается на 06. Мобильный. У нас есть система, которая позволяет определить номер, даже если пользователь его зашифровал.

Не теряя времени, техник ФИП продиктовал Мистралю номер мобильного.

Мистраль пулей вылетел из кабинета и ворвался к Кальдрону, где сидели Жозе Фариа и Роксана Феликс.

— Дело пошло! Наш тип сделал грубую ошибку: напившись вдрызг, позвонил на ФИП с мобильного. Своего ли — надо проверить. С этого момента начинаем работать быстро и четко. Первое: идентификация номера. Второе: геолокализация телефона. Третье: детализация разговоров сестер Бриаль. Четвертое: ни на секунду не отходить от операторов, пока они не дадут нам все эти сведения.

18.15. Мистраль залпом выпил двойной кофе и сгрыз четвертую за день таблетку витамина C, не зная толком, как то и другое подействует вместе. Хотя адреналин целый день поступал бесперебойно, он чувствовал, что энергия из него ушла. Бернар Бальм увидел Мистраля у кофейного автомата и подскочил к нему:

— Что, взял вес на грудь?

— Кофе хочешь?

— Нет, поздно уже. Так сдвинулся ты с места?

Мистраль в общих чертах рассказал, как подтолкнул дело звонок с ФИП, на что Бальм невозмутимо ответил:

— Выпей-ка еще чашку, пригодится. Ты уже близок к зачетному полю, но игра будет продолжаться еще больше суток, а скамейка запасных у тебя пустая.

— Хорошее сравнение, — кивнул Людовик Мистраль.

Кальдрон написал на большой доске, результаты каких экспертиз вскоре ожидаются. Одна из них была особо выделена, подчеркнута красным: «ДНК засохшей крови с платка, найденного под кроватью в комнате сына Одиль Бриаль».

19.30. Комиссар Девятого округа запечатал конверт с рапортом старшины и двух патрульных о странной истории про некоего Оливье Эмери, который называет себя полицейским, не значится в списках личного состава и совершенно пропал из виду. Он решил, что эта история ему не подведомственна, и переслал пакет в штаб городской полиции, а оттуда его переправили в криминальную полицию, в отдел расследований.

21.00. Оливье Эмери избавился от приступа боли и ужаса, продолжавшегося целые сутки. Он совершенно обессилел. Только долгое стояние под душем на несколько минут дало ему иллюзию улучшения, что он про себя и отметил. Он был голоден, поэтому решился выйти из дома. Подростки, сидящие на бетонных блоках, мешающих машинам парковаться на уже не существующем газоне, удивились: что это за человек смеет пройти мимо них, даже не обращая внимания. Но никто слова не рискнул сказать на его счет.

23.00. Сестры Бриаль, каждая в своей камере для задержанных, доедали бутерброд. Вивиана была вне себя от ярости и не могла успокоиться. В том же состоянии находилась и Одиль, но по другой причине: ей не хватало выпивки и сигарет. Обе поговорили с адвокатом, который скрупулезно записал все их жалобы, и с врачом, который, осмотрев обеих, заключил, что «состояние здоровья совместимо с нахождением под кратковременным арестом».

Мистраль, Кальдрон, Поль Дальмат и Жерар Гальтье напряженно работали в кабинете у Кальдрона. Они молча заканчивали чтение протоколов допроса сестер.