Убийственно жив - Питер Джеймс

Однако назойливое стремление выяснить свои корни постоянно усиливалось, подогреваемое сознанием, что шансы найти настоящих родителей сокращаются с каждым годом.

– Я ужасно огорчен известиями, Брайан, и тем, что до сих пор не сумел повидаться с тобой. Мне надо было быть в суде.

– Конечно, Роберт. Ничего страшного. У меня была куча дел.

– Невозможно поверить, правда?

– Да. – Бишоп не знал, стоит ли говорить о Софи Харрингтон. Отчаянно хотелось кому-то открыться, но в то же время он чувствовал, что не стоит этого делать, по крайней мере сейчас.

– Как ты себя чувствуешь? Справляешься?

– Почти, – скупо улыбнулся Бишоп. – Застрял в Брайтоне. Меня еще несколько дней не пустят домой. Полиция не хочет, чтобы я возвращался в Лондон, поэтому приходится оставаться здесь и все-таки как-то вести дела.

– Если тебе нужен ночлег, мы с Триш тебя приютим.

– Спасибо, все в порядке.

– Ты имеешь какое-то представление о случившемся? О том, кто совершил это жуткое преступление?

– Судя по тому, как со мной обращаются, полиция думает, что это я.

Их глаза на мгновение встретились.

– Я уголовных дел не веду, Брайан, но знаю, что ближайшие родственники всегда являются главными подозреваемыми почти во всех делах об убийстве до полного исключения такой возможности.

– Знаю.

– Тогда пусть тебя это не беспокоит. Чем скорее тебя исключат, тем скорей установят убийцу. Кстати, где сейчас дети? – Адвокат успокаивающе поднял руку. – Извини, не хочу вмешиваться…

– Да нет, конечно, я понимаю. Макс с приятелем на юге Франции, Карли у кузенов в Канаде. Я говорил с обоими, посоветовал не возвращаться, потому что они мне ничем не помогут. Как я понял, пройдет около месяца, прежде чем я смогу… прежде чем коронер разрешит… – Выдохшись, он совсем сбился.

– Увы, тут масса формальностей. Бюрократия. Официальные правила. Ничего хорошего, когда хочется остаться в одиночестве, со своими раздумьями.

Бишоп кивнул, вытащил носовой платок, вытер глаза.

– Поэтому мы с тобой должны кое-что прояснить. Не возражаешь, если приступим?

– Нет.

– Во-первых, насчет имущества и капитала Кэти. Не знаешь, она оставила завещание?

– Тут такое непонятное дело. Полиция меня спрашивала насчет страхового полиса на три миллиона, который, по их утверждению, я получил на имя Кэти.

Адвокат не обратил внимания на прозвучавший телефонный звонок, глядя в глаза Бишопу.

– А ты его не получал?

– Нет. Никогда… Насколько могу припомнить, а я прекрасно помню, что нет.

Вернон задумался.

– Ты ведь недавно перезакладывал дом на Дайк-роуд-авеню? Чтобы получить наличные на неотложные нужды?

– Перезакладывал, – подтвердил Бишоп.

Дела в компании шли хорошо, но, по иронии судьбы, слишком уж хорошо, порождая проблемы с потоком наличности, с которыми сталкиваются многие быстро растущие деловые предприятия. Сначала он сам финансировал дело вместе с несколькими состоятельными друзьями, вкладывая относительно небольшие наличные деньги. Недавно, выходя на другой уровень, пришлось пойти на значительные инвестиции в новые технологии, помещения, наем опытного персонала. Бишоп с друзьями решили лучше сами найти деньги, чем делать займы или искать другие способы финансирования, и он внес свою долю, перезаложив дом.

– Обычно залоговые компании требуют страховой полис, покрывающий крупную ссуду… Может быть, так ты и сделал?

Возможно, адвокат прав, думал он. Залоговая страховка о чем-то туманно намекает. Только сумма несообразная. И в документы нельзя заглянуть – они находятся в чертовом доме.

– Может быть, – с сомнением вымолвил Бишоп. – Да, Кэти составила завещание, очень короткое. Я один из распорядителей, вместе с моим бухгалтером Дэвидом Краучем. Оно лежит дома.

– Правда, я и забыл. У нее ведь были какие-то средства? Она получила немалую компенсацию после расторжения предыдущего брака. Не помнишь, что сказано в завещании?

– Помню. Она отписала несколько тысяч родителям, но, так как была единственным ребенком, почти все оставила мне.

В голове Роберта Вернона прозвучал тревожный звоночек. Он чуть-чуть нахмурился – но Бишоп этого не заметил.