Бортпроводница - Крис Боджалиан

Кэсси стояла в толпе, высыпавшей на улицу перед отелем, и смотрела, как приехали пожарные машины и огнеборцы побежали в здание. Она порадовалась, что была одета в тот момент, когда заверещал сигнал и замигали красные лампочки. Кэсси только-только начала погружаться в дремоту и перестала следить за происходящим на экране. Потребовались считаные минуты, чтобы надеть босоножки, бросить в сумку пистолет, паспорт, кошелек, ключ и покинуть номер. Хорошо, что на дворе август. Стояла глубокая ночь, но было довольно тепло и приятно. По ее прикидкам, вокруг толклись сотни две людей, многие — в пижамах или трениках. Никто не выказывал ни малейшего беспокойства. Лишь несколько женщин были одеты в платья и юбки, как Кэсси.

Пару мгновений она наблюдала за юной целующейся парочкой, одновременно завидуя и радуясь за них. У парня была бородка клинышком, отнюдь не придававшая ему сатанинский вид, а девушка явно скрывала наготу, полную или частичную, под ярким оранжевым платком, которым небрежно обмотала свое тело. Они заметили, что на них смотрят, и улыбнулись Кэсси, поэтому та поспешно опустила взгляд на свой телефон. Она прокручивала рекламные сообщения, когда услышала, что кто-то зовет ее по имени, и оторвала взгляд от телефона. К ней приближалась Макайла в черных легинсах и белой футболке. Кэсси обратила внимание, что на ночь коллега заплетает волосы в косы.

— Ну что, было весело, — сказала Макайла, встав рядом под уличным фонарем.

— Ты спала? — спросила Кэсси.

— Дрыхла без задних ног. Видимо, ложная тревога.

— Ага. Я тоже так думаю. Не вижу ни дыма, ни огня. Никаких признаков.

— Разве что на кухне что-то подожгли по глупости.

— Может быть.

Коллега оперлась о фонарный столб и сказала:

— В такие моменты я жалею, что бросила курить.

— Ты курила? — удивилась Кэсси.

Макайла кивнула:

— Бросила, когда мы с мужем решили, что пора создавать семью.

— Тяжело было бросить?

— Совсем не тяжело. Я думала, придется помучиться, но нет. Я просто перестала курить. Мы решили, что пришло время завести ребенка, а на следующий день перед отъездом в аэропорт я выкурила у банкомата сигарету, зная, что она станет последней. В пачке еще оставалось девять-десять штук, я ее выбросила. И зажигалку следом. Впрочем, до этого я не так чтобы много курила. Начала только из-за роли в школьном спектакле.

— Шутишь!

Макайла закатила глаза:

— Не-а. Мы ставили «Изюминку на солнце», и я играла Руфь. Режиссер дал мне сценические сигареты. У них внутри мел или что-то вроде того, чтобы выглядело так, будто идет дым. Но я не умела держать сигарету. Поэтому после репетиции купила пачку, чтобы потренироваться. Ну, знаешь, как настоящие актрисы, типа войти в роль.

— И когда ты курила?

— В смысле, раньше?

— Угу.

— Обычно именно в такие моменты.

— Во время пожарной тревоги? — вскинула бровь Кэсси.

— Когда мне было скучно. Или на прогулке. Или после секса.

— Как Алекс Соколов.

Кэсси не планировала произносить это вслух. Интересно, с чего бы она о нем вспомнила?

— Парень, убитый в Дубае?

— Да. Он курил, только когда уезжал за границу: в Европу, Россию или на Ближний Восток. По крайней мере, так он сказал.

Макайла, похоже, задумалась.

— Ты хорошо его знала? Я считала, вы познакомились на рейсе из Парижа.

— Так и есть. Я не горжусь тем, что в итоге провела с ним ночь. Но да, мы познакомились в самолете.

— Он был хорошим парнем?

К ним подошел еще один член экипажа, Джастин, мужчина чуть старше Кэсси. Перед эвакуацией он надел синие джинсы и белую оксфордскую рубашку. По крайней мере, Кэсси предположила, что ему пришлось одеться. Вероятно, как многие ее коллеги, во время путешествий он спит голым, чтобы не возить с собой пижаму. Или ему становится жарко, как Кэсси, и, засыпая, он наслаждается прикосновением прохладных простыней. Может, ему нравится эротический заряд, возникающий от такого прикосновения. Кэсси уж точно нравится.

— Добрый вечер, дамы, — поздоровался он. — Ничто не сравнится с парой часов крепкого сна, который прерывает визг сирены. В смысле, пожарной тревоги.