Смертельно опасно - Кэти Райх

— И манускрипт написал просто некий Иисус, сын Иакова.

— Ну да.

— А кто же тогда семидесятилетний старик из «пещеры-2001», о котором Ядин пишет в своей книге?

— И не масадский скелет, и не владелец зуба. Кто-то еще из кучи костей.

Своей следующей фразой Райан попал в самую точку.

— Теория Джейка подвергает сомнению представления о Масаде.

— Совершенно верно. Иудейские богословы считают кощунственным связывать христиан и Масаду. Посмотри на их нежелание обсуждать скелеты из пещеры и проводить тестирование. — Я обернулась и указала на северный край вершины. — В шестьдесят девятом году все останки, найденные в Масаде, были перезахоронены. Вон монумент. Также могли поступить и с костями из «пещеры-2001». Только власти этого не захотели.

— Ладно, а что с костями, завернутыми в ткань?

— Этого никто никогда не узнает. Если бы мы успели провести ДНК-тест или хотя бы рассмотреть отверстия в его пяточных костях под большим увеличением, тогда можно было бы делать выводы. Но все, что осталось, — это несколько фотографий, отснятые мной в гробнице.

— А как же остатки костей на ткани, найденные Гетц?

— Они ведь не больше чем пыль. Удивительно, что она их обнаружила.

— Джейк не успел взять образцы костей?

— Вряд ли.

— А что с результатом ДНК-теста останков из оссуария Иакова?

— Он сделал запрос, но израильские власти отказали.

— Вероятно, оссуарий Иакова — подделка.

— Может быть, — согласилась я.

— А теория Джейка ошибочна.

— И это не исключено.

Райан прижал меня крепче к себе. Он знал, что мною владеет чувство вины и разочарования. Скелет пропал, другие кости из «пещеры-2001» недоступны, останки в ткани сгорели.

Какое-то время мы стояли, глядя на бескрайние просторы.

Псалтырь называет Иерусалим Градом Божьим. Захария — Градом Истины. Только чьего Бога? И чьей истины?..

— Сегодня звонил Ламанш, — сказала я, вернувшись к реальности.

— Как там старина Пьер?

— Умоляет вернуться к понедельнику.

— Ты же отсутствуешь всего полторы недели.

— У него новости. Произвели вскрытие Сильвио Мориссоно. Он умер от острой сердечной недостаточности.

— Настоятель монастыря?

Я кивнула.

— Никакого джихада?

— Просто слабая сердечная мышца. Плюс ко всему стресс из-за скелета.

— Вспомнил. Фридман выяснил, кто залез в твой номер. Хассам Аль Ахмед — это повар в отеле. Он крутился вокруг одной девушки, горничной. Она решила наказать грубияна. Разгромила номер и указала на него. Ведь твою дверь не взломали, а просто открыли.

— Ирония судьбы. Все наши мегатеории, объясняющие убийство Ферриса и кражу скелета, превратились в пыль. Виноваты ультраортодоксы, или христианские фанатики, или исламские фундаменталисты.

— А в итоге — месть и жадность. Классика. Никаких государственных секретов, священных войн, сомнений в вере. Мы выстроили цепочку событий и вычислили убийцу. Просто убийства казались уж слишком загадочными. Как и в случае с Чарлзом Беллемаре.

— Чокнутым Ковбоем, свалившимся в трубу?

— Да. При таких обстоятельствах и мотивы предполагались совсем другие.

— Мы оба дали промашку.

— Попалась мне тут одна статейка. Ученые из Института Гэллапа опросили более миллиарда человек из шестидесяти стран мира. Они хотели узнать, как люди относятся к Богу. Восемьдесят семь процентов респондентов ответили, что принадлежат к той или иной конфессии. Тридцать один процент считают свою религию единственно возможной.

Я покачала головой:

— Они ошибаются, Райан. Если не брать в расчет ритуалы, все религии похожи друг на друга. Буддизм. Даосизм. Зороастризм, Сикхизм. Шаманизм. Не имеет значения. Возьми любую.

— Ты не дослушала меня, дорогая.

— Тора, Библия, Коран — своего рода рецепты духовного существования, надежды, любви и контроля основных человеческих желаний. Они формулируют основы правильной духовной жизни. Только не все их верно понимают. Самозванцы устанавливают жесткие границы веры, несогласные с ними объявляются еретиками и строго преследуются. Думаю, так не должно быть.

— Безусловно, ты права, солнышко мое, но невозможно очистить весь мир от преступников и объединить все мировые религии. Мы и так делаем все, что можем. И знаешь, у нас неплохо получается.

Последний взгляд на пейзаж. Он так завораживающе красив и исполнен таких противоречий. Райан еле оттащил меня от стены. Пока, Израиль. Мир тебе.