Мертвая зыбь - Юхан Теорин

Он искал нужного человека среди оставленных и забытых матросов. Они собирались в порту, когда причаливало судно с севера или когда пастыри Скандинавской церкви раздавали еду. В остальное время Нильс продолжал поиски — в барах, магазинах, он искал среди тех, кто пил все, что содержит алкоголь: от дешевого колумбийского рома до спирта, который эти люди добывали из крема для обуви.

Пятая поездка. На второй вечер он шел по растрескавшемуся бетонному тротуару по кварталу недалеко от шведской церкви и заметил в арке смутную покачивающуюся фигуру. Там кто-то сидел на корточках с бутылкой. Церковь. Тихие голоса, люди, стоящие на коленях, приступы кашля, храп и вонь блевотины.

Нильс остановился перед ним.

— Ты там как?

Нильс говорил по-шведски, потому что если человек по-шведски не понимал, то на него и время тратить не стоило.

— Че? — спросил бомж.

— Я поинтересовался: у тебя все в порядке?

— Ты че, из Швеции?

Глаза у шведа были скорее тоскливые и потерянные, чем пьяные. Лицо заросло бородой, но еще не очень обрюзгло, и морщины вокруг глаз казались неглубокими. Этот швед еще не спился окончательно. Выглядел он примерно лет на тридцать пять, почти что возраст Нильса.

Нильс кивнул:

— Я родом с Эланда.

— Эланд? — радостно удивился бомж и закашлялся. — Эланд, надо же, во дерьмо… А я из Смоланда… В Нюбру родился.

— Мир тесен, — сказал Нильс.

— Да вот, теперь здесь… я шлюзование[67]пропустил.

— Да ну, надо же, какая неприятность.

— Да, в прошлом году. Опоздал… на судно. Шлюзоваться должны были два дня. Ну, значит, пошли на берег, потом в баре поскандалили, пил, помню, прямо из горлышка.

Бомж снизу вверх посмотрел на Нильса, в его глазах зажегся интерес.

— Слушай, а деньги у тебя есть?

— Может, и есть.

— Поставь мне тогда, а? Лучше виски… Я знаю где.

Ерзая спиной по стене, бомж попробовал подняться и застрял где-то на полпути: ноги его не держали.

— Но, может, я схожу за бутылкой, — предложил Нильс, — и мы выпьем вместе. Сиди и жди здесь, понял?

Бомж кивнул, окончательно сполз вниз и опять уселся на корточки.

— Трубы горят, — пробормотал он, — купи хоть что-нибудь.

— Ладно, — пообещал Нильс и, не глядя бомжу в глаза, и добавил: — Гора с горой, а человек с человеком. Может, еще и скорешимся.

Пять недель спустя. Пуэрто-Лимон. Английский квартал Ямайка-таун.

На вывеске было написано «Гостиница „Тикан“», но гостиницей это можно было назвать с изрядной натяжкой. Особенно впечатлял ресепшн: растрескавшаяся доска на двух хилых ножках, на ней замызганная, засиженная мухами книга для записи постояльцев. По наружной стене дома лестница вела на второй этаж, там находились крошечные комнаты для жильцов. С другой стороны улицы Нильс слышал, как кто-то громко говорил, разумеется, по-английски.

Неторопливо, практически бесшумно он поднялся по лестнице. Ему навстречу спустился здоровенный жирный таракан. Нильс прошел через узкую веранду на втором этаже. Там было четыре двери. Он постучал во вторую от лестницы.

— Да, сэр, — крикнули оттуда.

Нильс вошел.

Он уже в третий раз встречался со шведом, который обещал ему помочь вернуться домой.

Швед сидел в жаркой комнате гостиницы на хлипкой кровати. На шведе только штаны, с торса стекал пот. В руке он держал стакан. На бюро рядом с кроватью вовсю старался жужжащий вентилятор.

С некоторых пор Нильс начал думать, что тот с Эланда. Швед никогда не рассказывал, откуда он родом, но Нильс очень внимательно прислушивался к тому, как он говорит, и, как ему показалось, заметил слабый эландский диалект.

Нильс был совершенно уверен в том, что швед хорошо знает Эланд. Интересно, видел он его когда-нибудь там или нет?

— Заходи, заходи.

Швед улыбнулся и показал на бутылку местного рома, на бюро.

— Как, Нильс, выпьешь?

— Нет.

Нильс закрыл за собой дверь. Он практически бросил пить.

— Чудесный городишко Лимон, Нильс, — проговорил швед. Нильс сделал вид, будто не слышит сарказма в его голосе. — Я сегодня побродил по округе и совершенно случайно наткнулся на настоящий бордель. Если не знать, никогда не догадаешься: заходишь — обыкновенный бар, а за ним — комнаты. Такие бабы! Но мне, конечно, лишние приключения не нужны, хотя там только скажи… Ну, я выпил и двинул оттуда.

Нильс коротко кивнул и прислонился спиной к закрытой двери.

— Я тут кое-кого присмотрел, — произнес он, — хороший кандидат.

Ему все еще непривычно было говорить по-шведски, неудивительно — отвык за восемнадцать лет за границей. Он даже начал забывать слова.

— Он тоже из Смоланда.

— Да ну, хорошо, — сказал швед. — А где нашел? В Панама-Сити?

Нильс снова кивнул:

— Я его с собой привез… у них тут теперь на границе построже стало. Пришлось заплатить, но ничего, сработало. Он теперь в Сан-Хосе, я ему нашел там дешевую гостиницу. Паспорт он давно потерял, но мы запросили новый в шведском посольстве.

— Хорошо, просто замечательно. Как его зовут?

Нильс покачал головой.

— Никаких имен, — отрезал он. — Ты-то свое не называешь.

— Ты можешь спуститься вниз и прочитать его на ресепшне, — ответил швед. — Я его собственноручно записал в журнале для постояльцев. Обязательная, понимаешь, процедура.

— Я видел, — сказал Нильс.

— Ну и что?

— Фритьоф[68]Андерссон.

С довольной миной швед кивнул.

— Можешь звать меня Фритьоф, я не возражаю.

Нильс снова покачал головой:

— Я говорил про твое настоящее имя.

— А вот это совсем не важно, — произнес швед и пристально посмотрел на Нильса. — Хватит с тебя и Фритьофа.

— Может быть. — Нильс медленно кивнул. — Тогда оставим до лучших времен.

Швед взял простыню за край и промокнул лоб, а потом вытер пот и на груди.

— Нам с тобой надо кое-что обсудить. Я собираюсь…

— Тебя действительно мама послала? — перебил Нильс.