Пятьдесят оттенков темноты - Барбара Вайн

Наступил понедельник. Вера обдумывала бегство. Ближе к вечеру она сказала Джози, что хочет сбежать. И даже начала собирать сумку, упаковала одежду Джейми, его игрушки и книги. Вера представляла себя беженцем — за прошедшие годы мы, прежде невежественные, узнали, что это такое, — который спасается от армии завоевателей, безразличен к тому, что оставляет, и берет с собой единственную ценную вещь. Но куда она собиралась уехать, как жить? У Веры не было ни денег, ни возможностей заработка, ни ценностей, которые можно продать.

В десять часов приехала Иден вместе с Джун Пул и миссис Кинг. На Джун было серое платье, в котором мы ее видели раньше, и серая фетровая шляпа — обязательный наряд няни. Миссис Кинг держала в руках коробку шоколада «Черная магия». Весной 1950 года (и еще на протяжении нескольких лет) сладости продавались по карточкам, и поэтому шоколад следовало бы считать ценным подарком, если бы он не предназначался для подкупа шестилетнего ребенка. Утро выдалось солнечным и довольно теплым, и они нашли Джейми в саду; ребенок играл в песочнице, которую Вера соорудила у самого дома. Когда я была маленькой, и Иден тоже, песочница находилась в глубине сада рядом с хибарой, которая теперь у меня прочно ассоциировалась с любовными утехами Чеда и Фрэнсиса, — но для Веры это было слишком далеко. Ей требовалось все время держать Джейми в поле зрения.

Она увидела незваных гостей почти сразу, поскольку стирала на кухне. По понедельникам Вера всегда стирала. Этому дню было суждено стать самым ужасным в ее жизни, и мне кажется, она это предчувствовала, но понедельник, а значит и стирку, никто не отменял. Из окна Вера увидела, что происходит. Джун Пул в своей серой униформе присела на корточки на краю песочницы и одной рукой обняла Джейми, а миссис Кинг склонилась над ними, показывая мальчику шоколад. Как Иден удалось рекрутировать этих женщин в свою частную армию? Вне всякого сомнения, только убедив в своей правоте.

Вера не сразу заметила Иден. Она выбежала из дома с мокрыми руками и в буквальном смысле была перехвачена сестрой, стоявшей на дорожке, которая вела к черному ходу. Иден взяла ее за плечи и сказала:

— Будь благоразумной, Вера. Ты знаешь, что должна уступить, — зачем же устраивать сцену?

Вера вскрикнула, вырвалась и нырнула под руку Иден. Она бросилась к сыну, но Джун уже подхватила Джейми и уносила тем же путем, которым они пришли.

— Давай, Джун, — сказала Иден. — Сажай его в машину как можно быстрее, и мы едем.

Именно в этот момент появилась Джози; она приходила почти каждое утро — спросить, не собирается ли Вера в магазин, или просто поболтать за чашечкой кофе. Поначалу Джози не поверила своим глазам. Так часто бывает, когда мы становимся свидетелями сенсационных событий, кажущихся невероятными в контексте повседневной жизни. Джози посчитала все это спектаклем, игрой. Но ее замешательство длилось лишь несколько секунд. Она увидела, как Вера бросилась к Джун, а Иден и миссис Кинг совместными усилиями оттащили ее, услышала плач и вопли Веры.

— Что вы делаете, черт возьми? — крикнула Джози.

— Прошу вас, миссис Кембас, не вмешивайтесь, — сказала Иден. — Это наше с сестрой дело.

— Не дай им его забрать, Джози! — крикнула Вера. — Не дай им его забрать.

Джейми уже сидел в машине. Он тоже плакал. Двое или трое соседей Веры вышли из своих домов — в деревне все не так, как на улицах Лондона. Первая мысль Джози была о Вере, которую она попыталась обнять, но Вера бросилась к машине, стала стучать кулаками в стекло и звать Джейми.

Иден прыгнула на водительское сиденье. Джози показалось, что она хочет прищемить дверью руку Веры. Но Иден промахнулась. Потом завела мотор, который громко взревел, и оглянулась на Джози. Самое ужасное, вспоминала та, были слезы, заливавшие лицо Иден. Миссис Кинг и Джун сидели сзади, держа почти обезумевшего Джейми, который вырывался и кричал: «Мама! Мама!»

Иден уехала, а Вера бросилась бы за ней, если бы Джози ее не остановила. Обняв Веру, которая уткнулась головой ей в плечо, Джози отвела ее домой.