Мое лицо первое - Татьяна Русуберг

— Тише ты, — прошептала я раздраженно. — Я тут слушать пытаюсь.

— Да это точно он! — не унималась Крис, не обращая внимания на лектора. — Кто бы мог подумать, что такой няшка — убийца!

У меня екнуло в груди, оттуда разлился по венам оглушающий холод. Непослушными пальцами я взяла Кристинин телефон. Дэвид смотрел на меня с черно-белого фото: шапочка с надписью Homie, сверху капюшон кофты, сигарета у рта, глаза щурятся сквозь дым. Сигарету, кстати, он держит рукой с рунами на пальцах. Помни Шип.

Над фотографией кричащий красный заголовок: «B. T. разоблачает: пропавшая супермодель — отцеубийца?»

Мне понадобились несколько секунд и пара глубоких вдохов, прежде чем гул в ушах снова распался на монотонный бубнеж препода, шорох ручек по бумаге и шепот потерявшей терпение Крис.

— Мне нужно в туалет, — пробормотала я и ринулась к выходу из аудитории, продолжая сжимать в руке мобильник подруги.

В холле я плюхнулась в одно из кресел-мешков в самом дальнем углу и заскользила глазами по прыгающим строчкам.

«От ошибок не застрахован никто. Но если у обычных людей есть шанс переехать в другой город и начать новую жизнь, забыв о делах давно минувших дней, то вся подноготная знаменитостей рано или поздно становится достоянием общественности.

Дэвид Винтермарк, родившийся и выросший в Хольстеде на юго-западе Ютландии, сменил страну проживания и имя, став Штормом Винтером, известной британской моделью. Этот парень прославился в мире моды во многом благодаря необычному цвету глаз и ангельски невинному выражению лица, ставшему отличительным знаком модели.

Кто бы мог подумать, что это лицо попало в отчеты датской полиции 2008 года, когда пятнадцатилетний Дэвид Винтермарк застрелил из охотничьего ружья своего отца — полицейского из юго-западного округа. Интересно, знал ли об этом Генри Кавендиш — специалист по поиску и продвижению талантов в сфере модной индустрии, когда брал под свое крыло новоявленного Шторма?

“Он никогда не был моделью или актером. Поговорив с ним, я понял, что нашел нечто подлинное”, — говорил Генри в интервью журналу “Cosmopolitan” вскоре после того, как открыл новую звезду. Потухнет ли она теперь, когда всплыла неприглядная правда о прошлом Шторма, или засияет еще ярче?

В соцсетях двадцатичетырехлетнюю модель уже называют самым красивым преступником Великобритании. К несчастью, Шторм все еще не в состоянии лично принять корону, которую готовы вручить ему тысячи безутешных фанатов.

Местонахождение пропавшей в Дании супермодели по-прежнему остается неизвестным. Возможно ли, что тайна исчезновения красавца с разными глазами связана с его криминальным прошлым?

Агенство “Next Management”, на которое работал Шторм, пока отказывается от комментариев, как и семья Винтермарков».

На черно-белом фото Дэвид совсем не выглядел ангелом. Он больше походил на пацана с Пушер-стрит, высматривающего, кому бы загнать печеньки с анашой, которые только что испекла его мамаша. Впрочем, возможно, покойная Виви в свое время именно этим и занималась — пекла «Спейс кукис»[32]в паузах между дозами.

— Блин, Дэвид, как же ты вляпался… — прошептала я, просматривая комментарии под статьей, которой кто-то из друзей Крис поделился с ней в «Фейсбуке».

Панцирей на мыло!

Как можно быть таким красивым? ОМG, я влюбилась. В татухи тоже!

Блин, он выглядит как падший ангел. Меня это заводит!

Почему этот пидор не за решеткой?

Сам ты пидор! Это ж газетная утка, только тупой не поймет.

Может, отец его бил?

Ага, а может, трахал?

Нет, я не верю, Шторм не мог! Его подставили.

Love, love, love!

ОМG! Чувак прекрасен!

Люди, как получить его автограф?

Его тату — мой фетиш!

Сам бы таких отстреливал!

Я яростно вскочила, подошла к питьевому фонтанчику у стены, глотнула воды. Боже, боже, боже! Глупо было надеяться, что история с убийством не всплывет. И все же… Я оказалась совершенно не готова к тому, что это произойдет именно сейчас.

Трясущимися руками выловила в кармане собственный мобильник и набрала Генри. К счастью, он ответил после первого же гудка.

— Вы видели? — только и смогла выговорить я. Невольно отметив, насколько усилился датский акцент в моем английском, я испугалась, что британец меня не поймет. Но Генри понял все.

— Да. Сегодня с утра это в новостях по всему миру. Кажется, статью даже успели перевести на русский. Не знаю, где произошла утечка информации, но этого следовало ожидать. Боюсь только, что журналисты не успокоятся и продолжат копать дальше. Я напущу на них наших юристов и полицию: разглашение конфиденциальных сведений может повредить следствию. Во всей этой ситуации одно хорошо: теперь мы можем официально объявить Шторма в национальный розыск. Очень надеюсь, это поможет.

Пока Генри говорил, мой пульс постепенно пришел в норму, дыхание выровнялось. Хорошо, что в этом безумном мире есть хоть один человек, который контролирует происходящее. И хорошо, что этот человек на стороне Дэвида.

— Как вы, Чили? — участливо поинтересовался Генри. — Держитесь?

Я беспомощно моргнула. Черт, черт, черт! Только бы не разреветься!

— Вам удалось пообщаться с Монти? — резко сменила я тему. — Что он сказал?

— Да, Монти… — Англичанин откашлялся. — Флавия уговорила паренька на встречу. Он действительно виделся со Штормом — за пару часов до того, как тот сел на поезд. Очевидно, Дэвид пытался вытащить Монти из криминальной среды, в которой мальчик вращается. Предложил оплатить образование в хорошей школе-интернате. Монти признался, что это его выбесило. Слово «интернат» для него ассоциируется с тюрьмой. Они со Штормом повздорили.

— Повздорили?! — О господи, кто в наше время так говорит? — Серьезно?

— Не настолько серьезно, чтобы мальчик попытался причинить Шторму вред, — успокоил меня Генри. — Закончилось все мирно. Дэвид обещал побороться за опекунство над Монти. Сказал, что хочет забрать его в Лондон. Они должны были встретиться снова, перед отъездом Шторма из Дании. Он собирался поговорить с приемными родителями братьев. Взял с Монти обещание, что тот вернется в семью и постарается не наделать глупостей. Но Шторм не приехал, как обещал. Даже не отвечал на звонки. Монти снова ушел из дома и пустился во все тяжкие. Он не видел новостей о Шторме. Флавия была первой, кто рассказал мальчику, что… — Англичанин помолчал, подбирая верные слова. — Что Шторм нарушил свое слово не по собственной воле.

— Господи, бедный Монти! — вырвалось у меня. — Постойте! Но это же значит, что Дэвид просто не мог покончить с собой! Дело не только во встрече с семьей. Он знал, что мальчик будет ждать его. Что от него, быть может, зависит дальнейшая судьба осиротевшего