Пепел наших секретов - Ева Ланси

Нет, меня не били, не насиловали, не накачивали веществами.

«Пока что».

Но, как безвольную куклу, довезли до незнакомого места, в котором я не смогла сориентироваться из-за темноты да и просто страха. И заперли тут – в пустующем трейлере, в котором нет ничего такого, чтобы я могла как минимум прорубить дверь к свободе, и не намекнули, сколько я здесь пробуду и чего мне ждать.

Я пыталась кричать в надежде на помощь, но быстро сорвала горло и поняла бесполезность затеи – поблизости безлюдное место.

Если бы мексиканец ничего не сказал мне, скорее всего, я бы сейчас думала, что меня похитили с целью выкупа или шантажа, то есть дело касается моих родителей. Я из очень обеспеченной семьи плюс смотрела немало боевиков, где с помощью подобных действий бандиты стараются получить рычаг давления на богатых людей через их детей.

Может, так было бы лучше – в перспективе.

Ведь я уверена: мать и отец немедленно бы вписались в ситуацию, чтобы меня вернули отсюда живой и здоровой. Но…

«Как думаешь, золотая рыбка, насколько ты дорога Кею Хиршу?»

«Я дам тебе шанс это проверить, маленькая сучка».

Всему причиной Кей.

Позже родители, конечно, в любом случае заинтересуются, куда я пропала на столь длительное время. Постепенно у них появится подозрение: что-то явно не так. Мой телефон будет отключен, никто не сможет им сказать, что со мной все в порядке и где я, если они начнут задавать вопросы. Они обратятся в полицию и наверняка меня быстро объявят в розыск. С учетом трагедии, произошедшей с моим братом год назад, поиски будет максимально усилены. Начнут проводить параллели – не являюсь ли я второй жертвой Макса Колди, который в своем умопомешательстве решил окончательно добить остатки моей семьи.

И на все это уйдет время – просто неизвестно какое.

И за этот неопределенный срок меня действительно могут зарезать как свинью, только сделает это не Макс Колди, либо, если долго никто не появится, я сама сгнию в трейлере, но сначала погибну от жажды.

Моя судьба зависит от Кея.

И это уже не насмешка судьбы, а просто ее пощечина.

Кстати, мексиканец пытался трижды выйти с ним на связь, но Кей то ли скидывал вызовы, то ли отключил телефон вовсе, убивая во мне крохотную надежду, что все может решиться в течение ближайших часов, и, может, даже благополучно.

Фраза похитителя перед тем, как запереть меня: «Неужели я ошибся, и ты для него никто?» – предназначалась не мне. Он уже не думал обо мне в тот момент, а проговаривал свои мысли вслух. Но резануло меня по живому.

Ведь я хотела дать Кею второй шанс.

В итоге я хотела вернуться к нему.

Меня осудят все феминистки мира и борцы за здоровые отношения, но я выбрала свои больные чувства к нему и отмела доводы рассудка.

Я люблю Кея – со всем грузом своих, его, наших общих проблем. Пока он будет стремиться быть вместе со мной, я каждый раз наступлю на грабли, но приму его. Позлюсь, но приму. Тем более мне действительно казалось, что в машине он говорил со мной искренне.

Но сейчас мой любовно-позитивный заряд инфантильной дури резко сходит на нет, что вполне естественно.

Похищение отрезвило меня и тычет лицом в горькую истину.

Кей не спасатель и никогда им не был.

Возможно, он специально не брал телефон, не желая впутываться в неприятности, к которым сам и причастен. Возможно, он уже знает, что со мной. Но это же только моя беда, так?

Спасение утопающих дело самих утопающих – вот что всегда являлось лейтмотивом наших отношений.

Когда я была разрушена, разбита, полностью утратила себя в день похорон Дастина – Кей видел это.

Кей знал, что я переживаю самый тяжелый день в жизни.

И он не просто не утешил меня хотя бы словом.

Он выбросил меня, как ненужный груз из своей жизни, и подписал это не менее жестокими фразами.

В тот момент я сломалась окончательно.

После я абсолютно замкнулась в себе, перевела свои документы для зачисления в университет другого штата и полностью перечеркнула прошлое на целый год, даже мысленно не позволяя себе вернуться туда.

Я могла бы сколько угодно надеяться, что моей любви к Кею хватит на двоих, как, впрочем, моей верности и преданности, но так не работает. Это симуляция.

Кей Хирш – моя самая сильная и безумная любовь.

Кей Хирш – мое постоянное напоминание и триггер, что я никогда не смогу на него рассчитывать.

И я не рассчитываю. Я смиряюсь.

Поэтому, когда через полчаса дверь трейлера открывается и внутрь заходит мой похититель, покуривая сигарету, и тычет телефон мне в руки, я не делаю никаких попыток сбежать. На меня наваливается вселенская тоска, и я готова просто принять любую участь, лишь бы только все от меня отстали.

Может, и сон был вещий, а я скоро встречусь с братом?

– Поздоровайся с бойфрендом, – тычет меня грубо в бок мексиканец.

Да нет у меня бойфренда. А если и был, то он бросил меня уже давно. Надеяться на то, что его можно шантажировать мной, пустая трата времени. Ему не впервой оставлять меня в безвыходных ситуациях.

Но я не спорю на всякий случай и выполняю просьбу, равнодушно говорю в предложенный телефон:

– Привет, Кей.

Мексиканец забирает гаджет обратно и быстро выходит наружу, грохнув дверью.

Громкий звук немного отрезвляет меня. Я вскакиваю с кушетки и тыкаюсь в дверь. Может, он не успел закрыть за тобой? Облом величайший – заперто. Я подбегаю к окну и вижу, как этот парень в цветастом балахоне стоит буквально напротив меня и продолжает разговор по телефону. Наши взгляды пересекаются, и на его лице расползается странная улыбка.

«Господи, за что мне все это?»

Я отхожу от окна, облепленного паутиной, которая цепляется за мой нос, и возвращаюсь на свое «царское ложе».

Во мне одновременно и дурная апатия, и закономерный страх.

«Я одна. Помощи не будет. Я должна бороться за себя», – заставляю себя повторять снова и снова, растирая окаменевшие икры ног. Через минуту саморефлексии я опять оказываюсь возле двери. Весьма вовремя, потому что как раз в тот же миг мексиканец собирается войти в трейлер.

У меня нет ни одного средства самообороны – даже туфли валяются где-то у порога, а ведь я могла бы использовать каблук. Зато есть кулак и отчаяние. Когда парень застывает на пороге, пытаясь найти меня взглядом, я