На льду - Камилла Гребе

Она сделала это из любви, думаю я.

Одинокие прохожие идут мимо, согнувшись от ветра. Две женщины в черных хиджабах идут рука об руку со стороны Ётгатан. Наверно, направляются в мечеть.

Манфред нервно постукивает пальцами по рулю, вглядываясь в темноту. Вытирает запотевшее окно рукавом пальто из верблюжьего меха и вздыхает.

– Что, если она не придет сюда? Что, если мы ошиблись местом?

Все молчат.

Одинокий велосипедист проезжает мимо. Звонит мой мобильный. Это Жанет. В обычной ситуации я бы отключил телефон, но, увидев четыре пропущенных звонка, решил, что пока ничего не происходит и можно ответить.

– Ты должен приехать! – выпалила Жанет вместо приветствия.

– Что-то случилось?

Манфред вопросительно смотрит на меня. Но я и без него понимаю, что сейчас не время для семейных неурядиц. Но Жанет всегда было плевать на мою работу.

– Насчет Альбина… – всхлипывает Жанет. – Они его забрали!

– Забрали?

– Да, в полицию.

– В полицию? Но почему?

– Он… они… нашли.

– Успокойся и расскажи, в чем дело.

Я испытываю тревогу и одновременно раздражение. Это так типично для Жанет – позвонить мне в самый неподходящий момент и требовать, чтобы я все бросил и рванул ей помогать. Она никогда не выказывала ни малейшего уважения к моей работе, хотя получала алименты каждый месяц в течение последних пятнадцати лет. Я чувствую на себе любопытные взгляды коллег. И вижу перед собой тощее тело Альбина и его торчащие уши. Уши Жанет. И вспоминаю его слова в тот вечер, когда он пришел ко мне домой со скейтбордом и пластиковым пакетом: «Поссорился с матерью. Можно у тебя перекантоваться?» Вспоминаю его взгляд, когда Жанет вела его к машине, и как я трусливо спрятался за шторой, чтобы он меня не видел. Я никогда не был ему отцом.

– Они нашли марихуану у него в рюкзаке. И задержали вместе с этой бандой отморозков из Скугоса. Ты должен сделать что-нибудь. Ты его отец. Ты должен… – голос Жанет переходит в фальцет, и я инстинктивно отодвигаю трубку от уха.

– Но что ты мне прикажешь делать? – кричу я.

Ее крики оглушают меня, хотя трубка далеко от уха. И все в машине слышат их тоже. Точно так же она вопила, когда нашла приглашения на свадьбу в ящике письменного стола. Примитивный вопль, наполненный безграничной ненавистью и беспредельной яростью. И я словно вижу себя ее глазами. Вижу, что я за чудовище, которым она меня считает. Чудовище, бросившее ее одну с Альбином. И в ушах звучит голос мамы, слабый и усталый: «Ответственность, Петер. Надо отвечать за свои поступки».

– Я приду, – говорю я.

Я выхожу из машины под взглядами коллег. Ханне тоже открывает дверцу и выходит. Кладет руку на мою.

– Я хочу, чтобы ты остался, – говорит она.

– Я не могу, – шепчу я, встречаясь с ней взглядом.

Мне надо все объяснить. Рассказать об Альбине и Жанет, и долге, который нужно заплатить. Объяснить, что настал день расплаты. И что я всегда знал, что рано или поздно он придет.

– Я прошу тебя, – умоляет Ханне. – Я уверена, что она придет сюда.

– Мне нужно идти, – повторяю я.

Я иду по Ётгатан и замечаю бар. Красная неоновая вывеска мигает в темноте, обещая тепло и уют, и внезапно мне очень хочется пива. Только один бокал в приятном полумраке, а потом можно поехать в полицейский участок в Фарсте или пойти обратно к Ханне. Только один бокал, чтобы отвлечься от всех проблем. Это неправильно, я знаю. Правильно было бы сесть в метро или вернуться к коллегам. Но я не могу пошевелиться. Стою перед окнами и заглядываю в бар. Вижу людей и экраны, по которым показывают спорт. Вижу кожаные диваны и стаканы, светящиеся в желтом свете ламп. Мне нельзя туда заходить. Это не решит мои проблемы. Это приведет к потере последнего уважения к себе. Но я возьму только одно пиво. Кому оно может повредить?