Ее худший кошмар - Бренда Новак

— Не так часто, как хотелось бы, — прозвучало в ответ. — Ублюдки-охранники требовали за это слишком большие деньги.

— То есть вам приходилось платить.

— А вы как думали? Единственный бесплатный секс, какой я имел в тюрьме, называется изнасилованием.

Амарок не стал спрашивать, кем при этом был сам Хьюго — жертвой или насильником. Но Хьюго, похоже, был слишком слаб, чтобы вести долгие разговоры, и Амарок не стал развивать эту тему.

— А где и как происходили эти встречи? Я имею в виду встречи с Даниэль.

— Все было проще простого. Я отстегивал охраннику сотню баксов, и…

— А откуда у заключенных такие деньги? — спросил Амарок. Он никак не ожидал услышать такую сумму.

— Было бы желание, а способ найдется.

— А именно?

— У меня есть дядя, который время от времени кладет на мой счет пару сотен. Кто-то занимает у других. Кто-то копит, но это сложнее всего, учитывая, сколько нам платят.

— То есть вы разживаетесь деньгами и…

— Куш и Петровски вытаскивают меня из камеры или подзывают к себе во время прогулки в тюремном дворе.

— И?..

— И отводят в кладовую или в сарай с инструментами. В общем, туда, где они могут стоять на шухере, а она уже ждет.

— И Даниэль вас не боялась? Ей не было страшно, что она трахается со знаменитым убийцей?

— Нет конечно! Ей это было только в кайф. Однажды она даже попросила Куша связать ее. — Хьюго довольно осклабился. — Это было нечто, скажу я вам.

Амарок откинулся на спинку стула и сложил на груди руки.

— А что бывало после того, как у вас с ней был секс? Вы просто возвращались к себе в камеру?

Было видно, что Хьюго устал. Он несколько секунд молчал, прежде чем заговорить снова.

— Все было не так просто. За дополнительные бабки можно получить и другие вещи.

— Например?

— Дорожку кокса перед этим делом. Или же взять с собой друга. Что хотите. Она была готова на все, так что этому Кушу и его дружкам крупно повезло. Чем больше всяких штучек-дрючек, тем выше цена.

— Вы ни разу не сказали доктору Тэлбот о том, что творится в тюрьме?

Хьюго на минуту закрыл глаза, затем открыл снова. Амарок понял: он опять собирается с силами.

— Это с какой стати?

— У меня такое впечатление, что вы неравнодушны к вашему психотерапевту. Если ее уволят, то она уедет отсюда и вы никогда больше ее не увидите.

Впрочем, и он сам не увидит.

— Зачем же мне профукивать такое Эльдорадо?

— Тогда почему вы сейчас мне о ней рассказываете? — спросил Амарок.

Хьюго облизал губы.

— Потому что вечеринка закончена. Даниэль мертва.

— Но ведь со временем Куш и его приятели наверняка попробуют найти ей замену?

— Это кого же? — презрительно фыркнул Хьюго. — Как, по-вашему, они проведут в тюрьму проститутку? Даниэль работала в тюрьме. Видя ее, никто не задавал никаких вопросов. Потому все и было так легко и просто.

Амарок никак не ожидал от него такой откровенности.

— То есть, раз уж Даниэль больше нет, вы хотите, чтобы надзиратели получили по заслугам? Я правильно вас понял?

Хьюго поднял руку и осторожно потрогал грудь.

— Почему бы нет. С меня… — Он выждал несколько секунд и добавил: — Причитается.

— Вы хотите сказать, что они могли не допустить того, что случилось?

— Еще бы! Вместо этого они выпустили этого зверя во двор вместе со мной.

— Откуда вам известно, что они сделали это нарочно?

— Гарза… ну, тот, что пырнул меня… он ведь меня даже не знал. У него должна была иметься какая-то причина отправить меня на тот свет.

Амарок поерзал на жестком стуле.

— Кто еще проводил время с Даниэль?

— Любой, кто мог себе это позволить.

— Включая охрану? Они тоже пользовались ее услугами, а не только собирали деньги?

На лице Хьюго выступила испарина.

— Куш иногда пристраивался сзади, когда кто-то другой имел ее спереди. Ей это казалось забавным — трахаться с надзирателем и заключенным одновременно. Такие вещи ее заводили.

— А Фицпатрик? Он тоже принимал участия в этих забавах?

— Только не тогда, когда с ней был я. Но я готов поспорить, что он был в курсе.

Амарок подавил зевок и потер лицо. Нет, ему не было скучно, просто сказывались две бессонные ночи подряд.

— Кто убил Даниэль?

— Только не заключенный. Это я вам… — Он снова облизнул пересохшие губы. — Обещаю. Никто из нас не желал ей смерти.

— Значит, кто-то из охраны?

Хьюго покачал головой.

— Они зарабатывали бешеные деньги и весело проводили время. Убить ее — это все равно… что зарезать курицу, несущую золотые яйца.

— Значит, это мог быть Фицпатрик?

Чтобы ответить на этот вопрос, Хьюго пришлось приложить усилия.

— Да. Он наверняка опасался, что я расскажу доктору Тэлбот о том, что творится за ее спиной.

— Убийство — слишком рискованный шаг для именитого психиатра.

— По-моему, он боялся разоблачения.

— Но это не объясняет того, что случилось с Лоррейн.

Хьюго закрыл глаза. Амарок испугался, что он потерял сознание.

— Вы меня слышите?

— Этого я не могу объяснить. — Хьюго заставил себя приоткрыть веки. Дыхание хрипло вырывалось из его груди. — Но… он знает, что доктор Тэлбот любила Лоррейн. Убив Лоррейн, он нарочно сделал больно Эвелин.

— Почему Фицпатрик настроен против доктора — Тэлбот?

Хьюго ответил не сразу. Прежде чем что-то сказать, он сглотнул застрявший в горле комок.

— Он… он ее ненавидит.

— Без всяких причин?

— Потому что она никогда его не полюбит. По крайней мере так, как он любит ее.

Досье, которое Фицпатрик завел на Эвелин, свидетельствовало о его повышенном интересе к ней. Но была ли это любовь? Догадывается ли она о том, что его задевает ее равнодушие к его персоне.

Хьюго покачал головой.

— Вы не знаете, как… Фицпатрик работает.

— А вы?

— Как и все остальные. Он… проводил сеансы со мной почти с того самого момента, как открылся Ганноверский дом.

— И что это за сеансы?

— По его словам, он изучает… мою сексуальную реакцию на… женщин. Но единственная женщина, чьи фотки он мне показывает, это… Эвелин. Он знает, что меня это возбуждает.