Чужак - Стивен Кинг

– Деньги вперед, – сказала Кэнди Уилсон.

Холли, которая не забыла остановиться у банкомата по дороге в пансионат, достала из сумки бумажник и отсчитала оговоренную сумму. Уилсон пересчитала банкноты и убрала их в тот же карман, где лежали сигареты.

– Надеюсь, Холли, о нашей беседе и вправду никто не узнает. Бог свидетель, мне нужны эти деньги. Мой козел-муженек, когда собрался сбежать, снял все деньги с нашего общего счета. А с миссис Келли шутки плохи. Она как те драконы в «Игре престолов».

Холли снова изобразила, как закрывает рот на замок: застегнула невидимую «молнию» на губах и повернула невидимый ключ. Кэнди Уилсон улыбнулась и, похоже, слегка успокоилась. Оглядела гостиную, темную, тесную и обставленную в стиле раннеамериканских дворовых распродаж.

– Уродское место. У нас был милый домик на западной стороне. Конечно, не особняк, но уж получше этой халупы. А мой муж, скотина, втихаря его продал и, как говорится, уплыл в закат. Вот уж точно: не тот слепой, кто не видит, а тот, кто не желает видеть. Даже жалко, что у нас нет детей. Уж я бы их настроила против него.

Будь здесь Билл, он бы знал, что на это ответить, а Холли не знала. Поэтому она достала из сумки блокнот и сразу перешла к делу:

– Хит Холмс работал санитаром в пансионате.

– Все верно. Красавчик Хит, так мы его называли. Вроде как в шутку, но не совсем. Он был такой… не Крис Пайн, конечно, и не Том Хиддлстон, но очень даже ничего. И человек приятный. Его все любили. Что лишний раз подтверждает: чужая душа – потемки. В этом я убедилась, когда муженек подставил меня, но он хотя бы не изнасиловал и не искалечил ни одной маленькой девочки. А те сестрички… даже страшно подумать. Видели их фотографию в газете?

Холли кивнула. Две симпатичные светловолосые девочки, с одинаковыми прелестными улыбками. Одной было десять, другой – двенадцать. В точности как дочерям Терри Мейтленда. Еще одно совпадение. Вроде как совпадение. Возможно, просто случайность. Но шепоток в голове Холли, твердивший, что дело Мейтленда и дело Холмса – это не два разных дела, а, по сути, одно, становился все громче. Еще несколько фактов, еще несколько недостающих кусочков – и шепоток превратится в вопль.

– Кто на такое способен? – спросила Уилсон и сама же ответила: – Только чудовище, больше никто.

– Долго вы с ним проработали, мисс Уилсон?

– Зовите меня Кэнди. Людям, которые оплачивают мне коммуналку на следующий месяц, я разрешаю звать себя по имени. Я проработала с ним семь лет. И ничего даже не заподозрила.

– В газете написано, что его не было в городе, когда убили тех девочек.

– Да, он был в отпуске. Ездил к матери в Реджис. Это в тридцати милях отсюда. И его мать сказала полиции, что он все время был с ней, никуда не уезжал. – Уилсон закатила глаза.

– Там еще говорилось, что у него есть судимость.

– Ну да, но ничего серьезного. Прокатился с друзьями на угнанной тачке, когда ему было семнадцать. – Уилсон нахмурилась, глядя на свою сигарету. – Вообще-то они не должны были писать об этом в газете. Он тогда был подростком, а такие судимости не разглашаются. Если бы они разглашались, его бы, наверное, не приняли на работу в пансионат, даже после армии и пятилетнего стажа в военном госпитале. Хотя, может, и приняли бы, я не знаю. Но скорее всего – нет.

– Кажется, вы хорошо его знали.

– Я его не защищаю, ни в коем случае. Мы с ним частенько сиживали в баре, но не вдвоем, не подумайте. Просто в компании сослуживцев. Раньше мы иногда заходили в «Трилистник» после работы. Когда у меня еще были деньги, чтобы угостить всю компанию в свой черед. Но те деньки уже в прошлом. Мы называли себя «Забывчивая пятерка», как в том…

– Кажется, я поняла, – сказала Холли.

– Да уж, наверняка поняли. Мы знали все анекдоты про больных Альцгеймером. Анекдоты довольно обидные. А пациенты у нас в большинстве своем милые люди, и мы в общем-то и не смеялись над ними, просто смешили друг друга, чтобы… Я даже не знаю…

– Чтобы снять напряжение после смены? – подсказала Холли.

– Да, точно. Хотите пива, Холли?

– Да, спасибо. – Холли не любила пиво, и когда принимаешь «Лексапро», не рекомендуется употреблять алкоголь, но она хотела поддержать разговор.

Уилсон сходила на кухню и принесла две банки «Бад лайт», одну из которых вручила Холли. Стакан она не предложила.

– Да, я знала, что у него есть судимость, – сказала она, снова плюхнувшись в кресло, залатанное изолентой. Кресло устало вздохнуло. – Мы все знали. Алкоголь распускает языки. Но это не имело ничего общего с тем ужасом, который он сотворил в апреле. Я до сих пор не могу поверить. Я же с ним целовалась под венком из омелы на прошлогодней рождественской вечеринке. – Она то ли действительно вздрогнула, то ли сделала вид.

– Значит, его не было в городе двадцать третьего апреля…

– Ну, наверное. Я знаю только, что это было весной. У меня как раз началась весенняя аллергия, – сказала Уилсон, закурив очередную сигарету. – Он говорил, что поедет в Реджис. Сказал, они с мамой хотят заказать панихиду по отцу, на годовщину его смерти. «Поминальную службу», так он это назвал. Может быть, он и вправду поехал в Реджис, но вернулся сюда и убил тех сестричек из Тротвуда. Тут никаких сомнений нет. Его видели в городе, и есть запись с камеры на заправке, где он заправлялся.

– Какая у него была машина? – спросила Холли. – Микроавтобус?

Это был наводящий вопрос. Билл бы этого не одобрил, но она не смогла удержаться.

– Я не знаю. В газетах вроде бы не писали. Наверное, его джип. У него был «тахо», весь навороченный. Особые шины. Хромированные детали. И закрытый кузов. Может, он их туда и уложил. Чем-то накачал, чтобы спали, пока он не будет готов ими… попользоваться.

– Уф, – не удержалась Холли.

Кэнди Уилсон кивнула:

– Вот-вот. О таком лучше не думать, но оно само лезет в голову. По себе знаю. И они обнаружили его ДНК, как вам, наверное, известно, потому что об этом писали в газетах.

– Да.

– И я сама его видела на той неделе, когда все случилось. Он заходил на работу, хотя его отпуск еще не закончился. Я тогда в шутку спросила: «Что, так быстро соскучился по работе?» Он ничего не ответил, лишь улыбнулся какой-то странной улыбкой и пошел в крыло Б. Я никогда раньше не видела, чтобы он так улыбался. Уже потом мне пришло в голову, что, может быть, у него под ногтями еще оставалась их кровь. Может быть, даже на члене и яйцах. Господи, прямо дрожь пробирает при одной только мысли…

Холли тоже пробрала дрожь, но она ничего не сказала. Она отпила пива и спросила, какого числа это было.

– Так вот с ходу не вспомню, но уже после того, как пропали те девочки. Хотя погодите. Сейчас скажу точно. Как раз на тот день я записывалась к парикмахеру. На окрашивание волос. И с тех пор не была в парикмахерской, как вы, наверное, уже заметили. Одну секунду.