Чужак - Стивен Кинг

1

Джек Хоскинс, детектив полицейского управления Флинт-Сити, проснулся в два часа ночи с тремя бедами сразу: похмельем, солнечным ожогом и желанием посрать. Не надо было обжираться в «Трес молинос», подумал он… или все-таки не в «Трес молинос»? Вроде бы там – энчилада со свининой и острый сыр, – но полной уверенности у него не было. Это могла быть и «Асьенда». Ночь прошла как в тумане.

С водкой надо бы притормозить. Отпуск закончился.

Да, причем раньше срока. Потому что в их тухлом участке остался всего один действующий детектив. Иногда жизнь бывает гадкой сукой. Не так уж и редко.

Он встал с кровати и поморщился: это движение отдалось в голове тупой болью. Потрогал солнечный ожог сзади на шее. Кое-как снял трусы, схватил с тумбочки газету и поплелся в сортир. Сидя на унитазе в ожидании, когда хлынет полужидкий поток, как всегда бывало часов через шесть после того, как он съедал что-нибудь мексиканское (пора бы сделать выводы), он раскрыл «Голос Флинт-Сити» на странице с комиксами, единственной стоящей странице во всей местной газетке.

Он щурился, вчитываясь в мелкий шрифт на картинках «Лохматых историй», и вдруг услышал, как зашуршала душевая шторка. Он поднял голову и увидел темный силуэт за напечатанными ромашками. Его сердце подпрыгнуло к горлу и застряло там бешено бьющимся комом. Кто-то стоял в его ванне. Незваный гость. И не просто какой-то упоротый наркоман, который забрался в ванную через окно и спрятался в единственном более-менее подходящем месте, когда в спальне зажегся свет. Нет. Это был тот, кто стоял у него за спиной у заброшенного амбара в области Каннинг. Джек сразу понял, что это он. Воспоминания о той жуткой встрече (если встреча и вправду была) накрепко засели в его голове, и он почти ждал этого… возвращения.

Ты сам знаешь, что это бред. Ты думал, что видел кого-то в амбаре, а когда посветил на него фонариком, оказалось, что это не человек, а какое-то сломанное фермерское оборудование. Теперь тебе кажется, что кто-то прячется в ванне за шторкой, но его якобы голова – это просто головка душа, а его якобы руки – просто массажная щетка на длинной ручке, заткнутая за поручень на стене. А шторка шуршала от сквозняка или вообще не шуршала, а тебе просто послышалось.

Он закрыл глаза. Потом снова открыл и уставился на шторку в дурацких ромашках, из тех совершенно уродских шторок, которые могут понравиться только бывшим женам. Сейчас, когда он окончательно проснулся, реальность вновь утвердилась в своих правах. Просто головка душа, просто массажная щетка. Он идиот. Да еще с бодуна, каковой только усугубляет идиотизм. Он…

Шторка опять зашуршала. И зашуршала она потому, что та длинная штука, которая, как Джеку хотелось бы верить, была его старой массажной щеткой, вдруг отрастила плотные пальцы-тени и притронулась к пластику. Головка душа повернулась сама собой и как будто уставилась на него сквозь полупрозрачную занавеску. Газета, выпавшая из рук Хоскинса, с тихим шлепком приземлилась на кафельный пол. Кровь застучала в висках. Ожог сзади на шее запульсировал жгучей болью. Кишечник опорожнился, и ванная наполнилась едкой вонью последней трапезы Джека. Похоже, и вправду последней. Рука потянулась к краешку шторки. Еще секунда – в лучшем случае две, – и шторку отдернут, и Джек окажется лицом к лицу с жутким кошмаром, по сравнению с которым все его самые страшные сны покажутся сладкими грезами.

– Нет, – прошептал он. – Нет. – Хоскинс попробовал встать с унитаза, но ноги подкосились, и он снова плюхнулся на стульчак. – Не надо, пожалуйста. Нет, не надо.

Рука схватилась за краешек шторки, но пока что не стала ее отдергивать. На руке была татуировка. «НЕМОГУ».

– Джек.

Он не мог ответить. Он сидел голый на унитазе, остатки поносной жижи еще извергались из задницы тонкими струйками, сердце стучало, как взбесившийся мотор. Джеку казалось, оно сейчас выскочит, разорвет ему грудь изнутри и последним, что он увидит в своей земной жизни, будет его же собственное сердце, судорожно колотящееся на полу в ванной и брызжущее кровью ему на ноги и на страницу комиксов в «Голосе Флинт-Сити».

– Это не солнечный ожог, Джек.

Ему хотелось грохнуться в обморок. Отключиться и просто упасть, и если он ударится головой и получит сотрясение мозга или даже проломит череп, то хрен бы с ним. Главное, он спасется от этого ужаса. Но сознание упрямо держалось. Сумрачная фигура за шторкой не исчезала. Не исчезали пальцы на шторке и поблекшие синие буквы: «НЕМОГУ».

– Прикоснись к своей шее, Джек. Если не хочешь, чтобы я тебе показался, если не хочешь, чтобы я сдвинул шторку, сделай, как я говорю.

Хоскинс медленно поднял руку и притронулся к горящему участку кожи на шее. Прикосновение отдалось вспышкой невыносимой боли, пронзившей виски и плечи. Он посмотрел на свою руку: на ней была кровь.

– Это рак, – сказал ночной гость, скрытый полупрозрачной шторкой. – Он у тебя в горле, в носовых пазухах, в лимфоузлах. Он у тебя в глазах, Джек. Он выедает тебе глаза. Скоро ты его увидишь, серые шишечки раковых клеток, плавающие перед глазами. Знаешь, когда ты его получил?

Конечно, Джек знал. Когда это кошмарное существо прикоснулось к нему у амбара в Каннинге. Когда оно его приласкало.

– Я тебе его дал, но могу и забрать. Хочешь, чтобы я его забрал?

– Да, – прошептал Джек и расплакался. – Заберите его. Пожалуйста, заберите.

– Если я тебя кое о чем попрошу, ты же выполнишь мою просьбу?

– Да.

– Выполнишь без раздумий?

– Да!

– Я тебе верю. Ты же не дашь мне повода в тебе усомниться?

– Нет! Нет!