Оперативный центр. Государственные игры - Том Клэнси

– Понятно, – кивнул Ланг с вежливой официальной улыбкой.

– Я не отношусь к друзьям Доминика, – пояснила ему Нэнси. – Я его плохо знаю.

– Похоже, не вы одна, – сказал Ланг, по-прежнему сдержанно улыбаясь.

Худ извинился, сказав, что должен представить Нэнси Столлу. Затем он оставил компьютерщиков вдвоем, а сам возвратился в приемную.

– Чем занимается герр Хаузен? – спросил он у Ланга.

– Ведет переговоры с французским послом в Берлине и пытается организовать скорейшую поездку во Францию, чтобы разобраться в случае с этой игрой и ее создателем. Герр Хаузен хочет встретиться лицом к лицу с Домиником в присутствии французских представителей власти. – Ланг наклонился ближе. – Он попытался связаться непосредственно с Домиником, но не сумел дозвониться. Кажется, замминистра необычайно взволнован всем случившимся. Уж больно близко к сердцу он принимает всякое преступление, связанное с нацизмом.

– И как продвигается дело с послом? – поинтересовался Худ.

– А практически никак, – ответил Ланг. – Похоже, Доминик обладает там огромным влиянием. Он контролирует банки, ряд промышленных отраслей и ужасающее число политиков.

Бросив на Хаузена короткий ободряющий взгляд, Пол вернулся обратно в кабинет. Он знал по Вашингтону, как трудно иметь дело с системой. Полу все труднее представлялось то доброжелательное сотрудничество между нациями, какое по идее должно бы было существовать. Особенно между нациями с долгим опытом взаимной нетерпимости, как у этих двух.

Худ встал рядом с Нэнси, которая наблюдала, как Столл управляет мультиплицированными собаками, несущимися через болото. Пол обнаружил, что самому ему трудно сосредоточиться на игре.

– Как успехи, Мэтт? – поинтересовался он. Ткнув пальцем в клавишу “пауза”, Столл развернулся в кресле и поднял глаза на Худа.

– Шеф, ну и гнусная же это игра. В то, что персонажи творят с людьми с помощью веревок, ножей и собак трудно поверить. Там дальше сами сможете увидеть, – пообещал он Худу. – Я подключил видеомагнитофон и хочу прокрутить всю игру. Позже я просмотрю всю запись в замедленном режиме, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то, что действует на подсознание, каких-то ключей или того, что я мог упустить в обычном режиме.

– Насколько я понимаю, это и есть та самая игра, которую установили герру Хаузену? – уточнила Нэнси.

– Угу, – хмыкнул Столл, снова включая игровой режим. Почти тут же одна из собак на экране угодила в трясину и начала тонуть.

– Черт! – выругался Столл. – Знаете что, пока вас тут не было, у меня все получалось…

– Займитесь собакой, – перебила его Нэнси. Перегнувшись через его плечо, она нажала клавишу со стрелкой “вниз”.

– Эй, что вы делаете? – возмутился Столл. – Не лезьте в мою игру, чтобы…

– Вы и впрямь кое-что упускаете, – опять перебила его Нэнси.

– Я кое-что что?

Пока Нэнси удерживала клавишу, собака провалилась сквозь трясину и очутилась в подземной пещере. Нэнси стала быстро нажимать клавиши то с левой, то с правой стрелками, подхватывая на экране предметы с нацистской символикой и тем самым набирая очки.

Худ подошел поближе.

– Откуда ты знала, что так все получится? – спросил он.

– Это модификация разработанной мною игры под названием “Чудовище на болоте”, – ответила женщина. – Такое же игровое поле – задние планы, передние планы, ловушки. Хотя персонажи и сценарий совсем другие. У меня было болотное чудовище, сбежавшее от своего создателя и разъяренных деревенских жителей. Ясно, что тут все совсем другое.

– Но это точно твоя игра? – настаивал Худ.

– Абсолютно. – Она снова повернулась к компьютеру и Столлу. – “Выход”, если проползти через водосток, который по левую сторону.

– Спасибо… – выдохнул Столл и продолжил игру. Худ отошел от компьютера. Он сопротивлялся отчаянному желанию взять Нэнси за руку и так, не отпуская, и вести ее за собой. Но он заметил, как Столл постреливал взглядом в их сторону, пока они отходили в угол комнаты. Несмотря на все свои качества и меры высшей безопасности, кое в чем Оперативный центр ничем не отличался от других учреждений. Его люди умели хранить государственные тайны, но сочетание слов “личные тайны” для них было почти несовместимым.

– Пол, – заговорила Нэнси мягким голосом, – я понимаю, что в прошлом поступала не лучшим образом, но в данном случае это не мое творенье. Внести подобные изменения было бы под силу очень многим.

– Ты имеешь в виду людей из ближайшего окружения Доминика?

Нэнси кивнула.

– Тебе-то я верю, – сказал он. – Вопрос только в том, что нам со всем этим делать?

Засигналил сотовый телефон, Худ извинился.

– Алло? – отозвался он.

– Пол, – послышалось в трубке, – это Даррелл. Вы можете говорить?

Худ ответил утвердительно.

– Я тут встречался с Лиз и Майком, – сообщил ему Маккаски, – и похоже, что парень, о котором вы запрашивали, сам мистер Нацизм. И у него хватит могущества, чтобы избежать ареста.

– Объясните.

– Оказывается, он использует сеть банков для отмывания денег и финансирования расистских группировок по всему свету. Законники вокруг него порой кое-что вынюхивают, но никогда не наказывают. Одновременно он, похоже, собирается выпустить в продажу новый джойстик, который позволяет игрокам испытывать, такие ощущения, как если бы происходящее на экране было очень реальным.

– Догадываюсь, что этот джойстик совместим с расистскими видеоиграми.

– Ну конечно же, совместим, – подтвердил Маккаски. – Но непосредственной проблемой для нас ни то, ни другое не является. Очень может быть, что утренний арест команды из “ Чистой нации” был подстроен. Похоже, и арест и расистские игры – часть более обширного плана по превращению городов США в зоны расовых сражений. Опять же, у нас нет веских доказательств. Только смутные догадки и внутреннее чутье.

– Обычно за наше чутье нам и платят, – заметил Худ. – Есть какие-то намеки, что все происходит по некоему плану?

– Трудно сказать. Пресса только и занята “Чистой нацией”, и мы думаем, она не преминет высосать из этого сборища все, что возможно.

– И конечно же, высосет, – согласился с ним Худ.

– Игры тоже готовы к распространению, – продолжил Маккаски. – Если все эти действия скоординированы, то координатор не должен дать страхам остынуть. Пара провокаций против черных, и общественные группы не просто вспыхнут – они взорвутся. Я только что разговаривал с нашими друзьями из ФБР, и мы согласились, что при худшем сценарии инциденты начнутся в течение нескольких дней, если не часов.

Худ не стал задавать вопрос, каким образом один-единственный иностранный бизнесмен ухитрился стать источником стольких, как сказал бы Роджерс, “плохих новостей”. Ответ был известен. У Доминика были деньги, независимость и терпение. Обладая лишь деньгами и терпением, японская секта “Аум-Синрике” получила возможность действовать из манхэттенского офиса с 1987 по 1995 годы, покупая все что угодно: от лазерной системы, определяющей наличие плутония, до компьютерного оборудования и десяти тонн стали для производства ножей. И все это они собирались использовать, чтобы развязать войну между Японией и Соединенными Штатами. И хотя сама война вряд ли бы началась, уничтожение одного из американских городов ядерным взрывом могло бы вполне состояться, если бы люди из сенатского Постоянного комитета по расследованиям во взаимодействии с ЦРУ и ФБР не смогли бы внедриться в секту и арестовать ее членов, решивших устроить конец света.