Оперативный центр. Государственные игры - Том Клэнси

Не прошло и пятидесяти пяти лет после смерти Гитлера, как чудовища вполне могут стать реальной силой в политике США, подумал Худ.

– Вместо разбитых окон нарушенные сны о гармонии, – произнес он вслух. – Это ночной кошмар.

– И тем не менее, Пол, мы пока в состоянии все это остановить, – сказал Роджерс. – Если мы предадим огласке действия Доминика, люди поймут, что ими просто манипулируют.

– Если ты мне еще подскажешь, каким способом до него добраться, – воскликнул Худ, – я был бы счастлив сделать то, что ты предлагаешь.

– Способ, возможно, есть, – сообщил ему Роджерс. – Только что я говорил с полковником Бернаром Байоном из группы быстрого реагирования французской жандармерии. Он сейчас в Тулузе и занят решением той же проблемы, что и мы, правда, по несколько отличным от наших причинам.

– И насколько же отличным? – уточнил Худ.

– Байон убежден, что Доминик руководит французской террористической группировкой под названием “Новые якобинцы”. Их деятельность, направленная против иммигрантов, в точности соответствует тому, что нам известно о Доминике.

– И как полковник планирует поступить с Домиником? – спросил Худ.

Он заметил, как Хаузен при упоминании имени стал неотрывно смотреть поверх Нэнси в его сторону.

– Мы с ним этого не обсуждали, – признался Роджерс. – По моим прикидкам, официально предполагается, что он его арестует вместе со всей этой шушерой. Однако понятно, почему, учитывая деньги и влияние Доминика, Байон весьма обеспокоен, что тому удастся избежать наказания.

– Необязательно, – возразил Худ. Он поглядывал на Хаузена и думал об убийстве двух девушек. – А как насчет неофициально?

– Судя по нашему разговору, – ответил Роджерс, – Байон из того сорта людей, которые предпочли бы, чтобы Доминик “случайно” разбился о бетонный пол, свалившись в лестничный проем.

– Майк, я так понял, что ты уже придумал какой-то способ, как мы могли бы поработать вместе? – поинтересовался Худ.

– Один-единственный, – уточнил генерал. – Полковнику необходима точная информация, а спутниковая разведка добыть ее не в состоянии.

– Ни слова больше, – остановил его Худ. – Как мне связаться с полковником Байоном?

Записывая номер телефона, Худ наблюдал за Хаузеном. Он и раньше видел немца взволнованным, но сейчас на его лице читалось нечто большее. С него будто слетела двадцатилетняя маска, оставив лишь выражение неприкрытой откровенной ненависти. Худ пообещал Роджерсу, что даст ему знать о происходящем, и напомнил Маккаски, чтобы тот держал их со Столлом в курсе дел у Херберта. Затем он выключил телефон и посмотрел на Хаузена.

– Как ваши успехи? – поинтересовался Худ.

– Плохо, – признался заместитель министра. – Посол Франции “даст мне знать”, можно ли будет приехать, что на дипломатическом языке означает “а не пойти ли вам к черту”.

Хаузен продолжал сверлить Худа взглядом.

– Что там у вас с Домиником? – не удержавшись, спросил немец.

– Есть там один офицер из Национальной жандармерии, сейчас он в Тулузе, так вот он жаждет увидеть месье Доминика и его голову по отдельности, – объяснил Худ и посмотрел на Нэнси. – Мне очень жаль, но дело обстоит именно так.

Губы женщины грустно опустились.

– Я все понимаю, – сказала она, – но я думаю, мне лучше уйти.

Нэнси повернулась к двери, однако Худ схватил ее за руку.

– Нэнси, не надо туда возвращаться!

– Почему? – спросила она. – Думаешь, мне нужна чья-то защита, чтобы выжить в этом дерьме?

Хаузен повернулся к Столлу и Лангу и начал что-то расспрашивать о видеоиграх.

Худ отвел Нэнси в конец кабинета.

– В таком дерьме – да, – подтвердил он. – Если Байон доберется до “Демэн”, каждый сотрудник попадет под следствие, и копать будут так глубоко, как это только возможно.

– Существуют ограничения по срокам давности.

– Верно, – согласился Худ. – Официальных последствий может и не быть. Но подумай о черных списках. Какая фирма согласится нанять человека, который занимался промышленным шпионажем, совершил растрату или продал конфиденциальную информацию?

– Такая же, как “Демэн”, – ответила она.

Худ встал ближе к ней. Он по-прежнему держал ее за руку, но уже не так крепко. Теперь он держал женщину за руку, а не удерживал насильно.

– Таких компаний, как “Демэн”, благодарение Богу, существует не так уж и много, – тихо заговорил Пол. – И заняты они черным делом. Что бы и как бы ни случилось, ты не должна туда возвращаться.

– В любой большой корпорации всегда найдется несколько демонов.

– Но не таких, как эти, – возразил Худ. – Если откроется именно этот “ящик Пандоры”, погибнут сотни, а может, и тысячи людей. Изменится мир, и изменится не к лучшему.

Несмотря на то что взгляд Нэнси был и мрачным и непокорным, прикосновение ее руки выражало желание. Полу хотелось поцеловать ее, укрыть от невзгод, просто любить. И тогда он спросил себя: а кто я такой, чтобы еще рассуждать здесь о морали?

– Значит, ты не хочешь, чтобы я вернулась обратно, – полуутвердительно сказала она. – А еще ты хочешь, чтобы я помогла сдать Доминика в руки правосудия.

Заглянув ей в глаза и не отпуская руки, Пол тихо-тихо ответил:

– Хочу.

Ласка, с которой он это произнес, как и само выбранное им слово, казалось, сразили женщину. Нэнси сжала его руку. Он сжал ее в ответ.

– Даже если вы его схватите, к Доминику применят “правосудие для богатых”, – посетовала она. – В стиле, который так любит французское правительство, потому что чиновникам это дает возможность приобретать летние виллы.

– Купить свою безнаказанность за все то, что он совершил, Доминику не позволят, – пообещал ей Худ.

– А что будет со мной? – спросила она. – Куда дудочник поведет меня?

– Когда все это кончится, я тебе помогу, – пообещал Худ. – И я позабочусь, чтобы у тебя была работа.

– Вот как здорово, ну спасибочки! – воскликнула Нэнси. – Пол, неужели ты до сих пор не понял, что это совсем не то, что мне от тебя нужно?

Повернувшись вполоборота, она опустила глаза и провела языком по верхней губе. Худ продолжал держать ее за руку. Сказать в ответ ему было нечего, ничего такого, что не дало бы ей ложной надежды.

Выждав какое-то время, Нэнси снова повернула к нему лицо.

– Конечно же, я помогу, – сказала она. – Я сделаю все, что тебе понадобится.

– Спасибо, – поблагодарил Худ.

– Не стоит благодарности. Для чего же тогда еще существуют бывшие невесты?

Худ коснулся ее щеки и отвернулся, уткнувшись в листок, на котором был записан телефон Байона. Набирая номер, он так и не взглянул на Нэнси. Тоска в его глазах дала бы ответ на ее вопрос, и этот ответ не принес бы ничего хорошего ни ей, ни ему.