Под покровом тьмы - Джеймс Гриппандо

– Это лепешки из корней камассии, – сказала Фелисия, нарушая молчание. Она смотрела, как Энди выбирает себе еду.

– Вкусно, – отозвалась Энди.

– Это луковицы местных лилий. Тысячи лет они были природным источником пищи для аборигенов.

– Как вы их готовите?

– Корни выкапывают из земли и запекают в печи на разогретых камнях. Потом их надо растолочь в массу, густую, как кукурузная мука, замесить, сформовать лепешки и высушить на солнце.

– Похоже, это немалый труд.

– Тебе помогут.

Энди сообразила, что только что сама напросилась на работу. Фелисия громко задала вопрос:

– Кто хочет помочь Кире готовить камассиевые лепешки на завтра?

Молодые соседки Энди с готовностью подняли руки.

– Прекрасно, – сказала Фелисия. – Ингрид, а вы? Давайте это будет задание для всей вашей хижины?

Ингрид заколебалась.

– Ну, боюсь, повар из меня никудышный.

– Тогда вы можете собирать корни. – В голосе Фелисии прозвучал упрек.

Ингрид нервно кивнула:

– Как скажете.

Энди наклонилась к ней и тихо сказала:

– Ничего страшного, если вы не хотите.

Ингрид смущенно улыбнулась и ответила:

– Когда мы записывались, Фелисия держалась намного любезнее.

Еще несколько минут они ели в молчании. Потом, когда все закончили, корзины снова пошли по рукам – чтобы собрать остатки. Затем молодая женщина взяла эту импровизированную посуду и унесла. По распоряжению Фелисии один из мужчин добавил в костер еще несколько поленьев. Наконец Фелисия встала и обратилась к собравшимся:

– Сегодня вечером у нас шестеро новеньких, и главная цель этого банкета – поприветствовать их. У нас нет ни секретных рукопожатий, ни пароля, ни чего-то еще подобного. Никто из нас не разбирается в церемониях и ритуалах. Но со временем у нас появилась одна традиция. Насколько я могу вспомнить, мы всегда делали это в первый вечер каждого пикника. Традиция имеет не только символическое значение. Гораздо важнее, что это настроит каждого из вас должным образом, чтобы получить от этого пикника как можно больше. А теперь я бы попросила всех новеньких встать.

Энди и остальные поднялись с мест. Ингрид стояла рядом с Энди. Две другие соседки – дальше справа. Двое мужчин находились по другую сторону костра.

Фелисия продолжала:

– Каждый из вас слышал речь Стива Блечмана. Очевидно, она задела вас за живое, иначе бы вас здесь и не было. Но все мы, здесь присутствующие, не просто проникнуты любопытством или вдохновлены. Мы здесь, чтобы измениться. Если вы внимательно слушали Стива, то поняли – чтобы меняться, необходимо избавиться от мирских вещей, связывающих вас. Когда вы сегодня приехали, то каждому из вас дали все, что понадобится на выходные. Вы сложили то, что привезли с собой, в бумажные сумки. Вы принесли эти сумки с собой?

Один из мужчин ответил:

– Да.

Остальные просто кивнули.

– Ингрид? – сказала Фелисия.

Ингрид вздрогнула.

– Положите сумку в огонь.

Ингрид стиснула пакет, как платежную ведомость.

– Вы хотите, чтобы я сожгла свои вещи?

– Да.

Ее взгляд нервно заметался. Внезапно она полезла в сумку.

– Ну, наверное, ладно. Только позвольте мне забрать бумажник…

– Сожгите его, – твердо сказала Фелисия. – Сожгите все, что принесли с собой.

– Там кредитные карточки и фотографии…

– Сожгите их.

Ингрид застыла. Все взгляды были устремлены на нее.

– Не хочу быть капризной, но…

– Ингрид, бросьте сумку в огонь.

– По крайней мере, позвольте мне сохранить фотографию мужа.

– Вы не должны цепляться за вещи сего мира.

– Это мои воспоминания. Это все, что у меня есть.

– Это все, что у вас будет вообще когда-либо. Садитесь.

Возвращаясь на место, Ингрид дрожала, вся съежившись.

Энди хотелось подойти к ней и успокоить, сказав, что она поступила правильно. Но сейчас было не время.

– Кира? – произнесла Фелисия.

Энди – то есть Кира – насторожилась.

– Ты сделаешь первый шаг?

Энди чувствовала обращенные на нее взгляды. Очень не хотелось, чтобы из-за ее поступка Ингрид почувствовала себя совсем отверженной, но Энди знала, что должна это сделать.

Взяла сумку, шагнула вперед и бросила ее в костер. Пламя взметнулось, поглощая пожитки Киры. Сидящие у костра не отрываясь смотрели на церемониальное сожжение. Энди отступила на шаг, выполнив свою задачу.

– Подожди, – сказала Фелисия.

Энди остановилась, с любопытством глядя на нее. Фелисия сказала:

– Кольцо.

– Что?

– У тебя на пальце кольцо. Ты привезла его с собой, не так ли?

– Да, но…

– Оно должно отправиться в огонь.

Энди заколебалась. Без всякого притворства.

– Кира, так надо. Накорми огонь.

С явной неохотой Энди стянула кольцо с пальца, на мгновение сжала в руке, а потом бросила в пламя.

Фелисия улыбнулась. Она хлопнула в ладоши, и все сразу же зааплодировали. Один за другим люди вставали с мест в круге и подходили обнять Энди. Теплые, крепкие объятия, каждое не меньше десяти секунд. Они ничего не говорили, но их действия сказали все. Ничего, что она когда-либо сделала в жизни, не заслужило такого немедленного признания и одобрения.

Когда объятия закончились, Энди посмотрела на Фелисию. Та улыбалась, хотя и не встала, чтобы обнять девушку. Явно намекалось, что новенькой надо продвинуться гораздо дальше, чтобы заслужить похвалу «внутреннего круга».

– Добро пожаловать, Кира, – просто сказала она.

Энди быстро кивнула и вернулась на место. Она слушала, как Фелисия назвала имя следующего новичка, но была настолько сосредоточена на костре, что голоса растаяли за шипением и треском бревен. Энди разглядывала желтые языки пламени, беспомощно высматривая кольцо. Это было не просто ювелирное изделие. Кольцо было особенным. Внутри его прятался крохотный электронный передатчик – Айзек Андервуд настоял, чтобы Энди взяла его ради собственной безопасности. И теперь он превратился в ничто.

Кира завоевала признание. Но Энди осталась воистину одна.