Все, что остается - Патрисия Корнуэлл

— Просто покатаемся, — ответила я, держа направление к центру города.

Я не говорила ей о цели нашей поездки. Упомянула лишь, что хотела бы «посмотреть».

— Ты ищешь ту чертову машину, не так ли?

— Посмотреть не повредит.

— И что ты будешь делать, если найдешь, Кей?

— Спишу номерной знак, посмотрим, за кем он значится на этот раз.

— Хорошо, — рассмеялась она, — если ты найдешь «линкольн» седьмой модели 1990 года со знаком, разрешающим парковку в колониальной части Вильямсбурга, установленным на заднем бампере, я даю тебе сто долларов.

— Тогда готовь чековую книжку. Если эта машина здесь, я найду ее.

И я ее нашла! Не прошло и получаса. Следуя проверенному старому правилу поиска потерянных вещей, проехала по тем же местам, где была прежде. Вырулив на Торговую площадь, я увидела ее. Огромная машина стояла на стоянке недалеко от места, где мы заметили ее в первый раз, когда водитель спрашивал, как проехать в нужном направлении.

— Господи Иисусе! — прошептала Эбби. — Не верю глазам своим.

Машина была пуста, солнце отражалось в ее стеклах так, словно она только что была вымыта и отполирована. На левой стороне заднего бампера красовался парковочный знак. Эбби записала в блокнот номер IT-144.

— Слишком просто, Кей. Такого не может быть.

— Мы еще не знаем, та ли это машина. — Теперь я демонстрировала научный подход к делу. — Она выглядит так же, но мы не можем быть уверены.

Я припарковалась поодаль, загнав свой «мерседес» между большим автомобилем с багажником и откидным сиденьем и «понтиаком». Не выпуская из рук руля, я стала внимательно рассматривать фасады домов. Магазин подарков, художественный салон, ресторан. Между табачным магазином и кондитерской находился книжный магазинчик — небольшой, неброский, в витрине выставлены книги. Деревянная вывеска, выполненная в стиле колониальной каллиграфии, висевшая над дверью, гласила: «Торговая палата».

— Кроссворды, — прошептала я не дыша, и по спине пробежали мурашки.

— Что?

Эбби все еще рассматривала «линкольн».

— Джилл и Элизабет любили разглядывать кроссворды. По воскресеньям они часто завтракали в городе и покупали номер «Нью-Йорк таймс».

Я открыла дверь машины.

Эбби положила руку на мою, останавливая меня.

— Нет, Кей. Подожди минуту. Нужно все обдумать. Я опустилась обратно на сиденье.

— Ты не можешь просто войти туда, — сказала она, и эти слова прозвучали подобно приказу.

— Я хочу купить газету.

— А если он там? Что ты будешь делать тогда?

— Я хочу посмотреть, тот ли это человек, что спрашивал у нас дорогу. Думаю, я узнаю его.

— Но и он может узнать тебя.

— Торговец может иметь отношение к картам, — подумала я вслух.

Между тем молодая женщина с коротко остриженными волосами подошла к книжному магазину, открыла дверь и исчезла внутри.

— Человек, имеющий дело с картами, имеет дело с червонным валетом, — добавила я падающим голосом.

— Ты говорила с ним, когда он спрашивал дорогу. Твоя фотография была в газетах. — Эбби перехватывала инициативу. — Ты не пойдешь туда. Пойду я.

— Мы пойдем вместе.

— Это сумасшествие!

— Ты права, — я решилась. — Ты остаешься. Я иду.

Я вышла из машины, прежде чем она успела возмутиться. Когда я решительно направилась в сторону магазинчика, Эбби тоже вышла и встала около машины, вид ее был потерянным. У нее хватило здравого смысла не устраивать сцену.

Когда я бралась за холодную медь ручки входной двери, сердце бешено колотилось. Войдя внутрь, я внезапно почувствовала слабость в коленях.

Он стоял за прилавком и, улыбаясь, выписывал чек, стоявшая перед ним женщина средних лет продолжала болтать: «…для этого-то и нужны дни рождения. Вы дарите мужу книгу, которую хотите прочитать сами…»

— Если вам обоим нравятся одинаковые книги, тогда все в порядке.

Голос его звучал мягко, вкрадчиво. Голос, которому можно доверять.

Теперь, когда я находилась внутри, мне отчаянно захотелось выбраться отсюда. На одной стороне прилавка лежали кипы газет, включая «Нью-Йорк таймс». Я могла взять номер, быстро заплатить и уйти. Мне не хотелось встречаться с ним взглядом.

Вне всякого сомнения — это был он.

Я повернула к выходу и, не оборачиваясь, вышла.

Эбби сидела в машине и курила.

— Если он работает здесь, то не может не знать, как проехать до Шестьдесят четвертой улицы, — сказала я, включая двигатель.

Эбби отлично поняла, что я хотела этим сказать.

— Хочешь позвонить Марино прямо сейчас или подождешь, пока вернемся в Ричмонд?

— Позвоним ему сейчас.

Я нашла телефон-автомат. Мне ответили, что Марино в городе. Я оставила ему послание:

— IT-144. Позвони мне.

Эбби задала мне множество вопросов, и я изо всех сил старалась удовлетворить ее любопытство. Обратно мы ехали молча. В желудке мутило. Хотелось остановиться. Думала, меня стошнит.

Эбби смотрела на меня. Во взгляде чувствовалась озабоченность.

— Боже мой, Кей. Ты бледная как полотно.

— Ничего, все в порядке.

— Хочешь, я поведу машину.

— Ничего, все хорошо. — Добравшись до дома, я прямиком направилась в спальню. Руки тряслись, когда я набирала номер телефона. Марка не было, включился автоответчик. Я было повесила трубку, но почувствовала, как меня зачаровывает его голос.

— Извините, сейчас никто не может ответить на ваш звонок…

Когда прозвучал сигнал готовности автоответчика к приему сообщения, я заколебалась, затем медленно положила трубку на рычаг. Подняв глаза, я увидела стоявшую в дверях Эбби. По ее лицу я поняла, что она обо всем догадалась.

Я глядела на нее, и мои глаза наполнялись слезами. Она присела рядом на край кровати.

— Почему ты не оставила ему послание? — прошептала Эбби.

— Откуда ты знаешь, кому я звонила? — спросила я, стараясь унять дрожь в голосе.

— Потому что такое же желание переполняет меня, когда я сильно расстроена. Порой мне хочется подойти к телефону и позвонить. Даже сейчас, после всего случившегося, мне все еще хочется позвонить Клиффу.

— Неужели?

Она медленно кивнула головой.

— Никогда. Никогда не делай, этого, Эбби. Она внимательно посмотрела на меня.

— Это из-за того, что ты заходила в книжный магазин и видела его?

— Не знаю.