Хороший немец - Джозеф Кэнон

Джейк посмотрел на прокурора, удивляясь, к чему он клонит.

— Да. Из грузовика. Она наблюдала за нами из окна. Когда они нас увозили. Наблюдала.

Повтор рассказа Берни. Обувная мастерская в Шёнеберге, американский сектор. Все же Берни нашел ее, еще один подарок русским.

— Та же женщина. Вы уверены.

Свидетельницу затрясло. Она уже начала терять самообладание.

— Та же самая. Та же самая. — Женщина стала подниматься со стула, глядя на Ренату. — Еврейка. Убивала своих же. Ты смотрела, как нас забирают. — Послышался всхлип, уже не в суде. — Свой собственный народ. Животное! Пожирала себе подобных, как животное.

— Нет! — закричала в ответ Рената.

Судья хлопнул по столу ладонью и что-то сказал по-русски, вероятно, объявляя перерыв, но обвинитель спешно подошел к столу и стал что-то шептать ему. Судья кивнул, слегка опешив, затем официально объявил присутствующим:

— Объявляем перерыв на пятнадцать минут, но сначала зайдут фотографы. Подсудимая остается стоять.

Джейк увидел, как обвинитель дал сигнал кому-то в задней части комнаты; из сектора для прессы вышел Рон и открыл дверь, чтобы впустить фотографов. Небольшая группа гуськом проследовала в центр зала. Перед лицом Ренаты засверкали вспышки. Она стала моргать и отворачиваться, тряся головой, как будто вспышки были мухами. Судьи, позируя, сидели прямо. Солдат помог фрау Герш взять костыли. На секунду Джейку показалось, что сейчас появится Лиз, чтобы запечатлеть историю. Вспышки прекратились, и судья встал.

— Пятнадцать минут, — сказал он, уже закуривая.

В коридоре толпе репортеров пришлось вжаться в стенку, чтобы пропустить фрау Герш на костылях. Перекрестного допроса явно не будет. Чуть в стороне стоял Брайан Стэнли и отхлебывал из карманной фляжки.

— До московских стандартов не дотягивает, да? — Он предложил Джейку сделать глоток. — Без покаяний совсем не то. Это им нравится — когда заламывают руки. Конечно, им есть в чем каяться, этим русским.

— Это фарс, — сказал Джейк, наблюдая, как уходит фрау Герш.

— Конечно, фарс. А ты ожидал, что здесь будет Олд Бейли?[71]— Он взглянул на свою бутылку. — И все же не самая красивая девушка в Берлине, верно?

— Когда-то была. Хорошенькая.

Брайан в недоумении посмотрел на него, не видя связи.

— Ну да, — сказал он в растерянности, потом медленно покачал головой. — Никогда не ошибалась. Выявляла лучшее в каждом, не так ли? Кстати, я нашел тебе лодку.

— Лодку?

— Ты же спрашивал о лодке? В любом случае, у них еще несколько осталось. В яхт-клубе. Просто сошлись на меня. — Он поднял взгляд. — Ты действительно спрашивал.

В тот день он пообещал Лине поплавать под парусами на озере, вдали от всего.

— Да, извини, забыл. Спасибо.

— Смотри, не утопи ее. Меня заставят платить.

— Это выпивка? — спросил Бенсон, появившись вместе с Роном.

— Была, — ответил Брайан, передавая ему фляжку.

— Что вы здесь делаете? — спросил Бенсон у Джейка, затем повернулся к Рону. — Вы же обещали. Экслюзив для «Звезд и полос».

— Не смотрите на меня так. Как ты сюда попал? — спросил он у Джейка. — Сказали же, что пропусков больше нет.

— Я помогаю обвинению. Она была когда-то моей знакомой.

Неловкое молчание.

— Боже, — наконец сказал Рон. — Так или иначе, ты всегда тут как тут, да?

— Можешь организовать мне интервью?

— Могу подать заявку. Но сейчас нет. Она не в настроении разговаривать. Я имею в виду, что ты скажешь после этого? Что ты можешь сказать?

— Не знаю. Может, она мне расскажет.

— Придется поделиться, — сказал Рон деловито. — Этот материал всем нужен.

— Хорошо. Только проведи меня туда. — Он взглянул на Бенсона. — Статья о Лиз получилась отличной. Ей бы понравилось.

— Спасибо, — сказал Бенсон, ему было явно немного не по себе от комплимента. — Печальное событие. Я слышал, ее друг в полном порядке. Выписался сегодня утром.

Джейк вскинул голову:

— Что? Вчера к нему никого не пускали, а сегодня он выписался? Как это так получилось?

— Насколько я слышал, у него друзья в Конгрессе, — сказал Бенсон, пытаясь перевести все в шутку. — Кому на хрен охота торчать в лазарете? Там же не лечат, там калечат. Но устроился он великолепно. Медсестра на квартире и все такое. А тебе-то что?

Джейк, не успокоившись, повернулся к Рону:

— Ты об этом знал?

— О чем ты?

— Я говорил тебе, — сказал он, схватив Рона за руку. — Она приняла на себя его пулю — убить хотели его. Там есть охрана? Кто еще с ним в квартире?

— Что ты имеешь в виду «приняла пулю»? — спросил Бенсон, но Рон, отведя руку Джейка, пристально на него посмотрел.

— Армия США, — сказал Рон Джейку, — вот кто. Организуй охрану сам, если тебя это так беспокоит.

— В чем дело? — спросил Бенсон.

— Ни в чем, — сказал Рон. — У Гейсмара начались видения, вот и все. Может, тебе самому неплохо полежать в больнице? Пусть они тебя там проверят. В последние дни тебя сильно заносит.

— Там кто-нибудь есть постоянно?

— Ага. — сказал Рон, все еще не отвода от него взгляда. — Русских не пускают. Ни при каких обстоятельствах.

— Так я могу навестить его?

— Тебе решать. Он никуда не уезжает. Почему бы не купить цветочков и не посмотреть, что из этого получится? Господи, Гейсмар. — Он посмотрел на людей, снова входящих в зал суда. — Звонок. Ты идешь или побежишь прямо туда играть медсестру? — спросил он и, посмотрев на Джейка, сказал серьезно. — Не знаю, в чем тут дело, но тебе не нужно о нем беспокоиться. Он в такой же безопасности, как и ты. — Он кивнул на русских у двери. — А может, даже в большей.

— Я не знал, что Шеффер твой друг, — сказал Бенсон, продолжая удивляться.

— У Гейсмара в друзьях пол-Берлина, не так ли? — сказал Рон, уходя. — А как ты с этой познакомился, кстати? — спросил он, показав большим пальцем в сторону зала.

— Она была репортером, — сказал Джейк. — Как и все мы. Я ее учил.

Рон остановился и обернулся.

— Это должно дать тебе пишу для размышлений, — сказал он и прошел вслед за Бенсоном в дверь.

Берни стоял рядом с Гюнтером в конце стола, но подошел, едва Джейк сел. Судьи друг за другом занимали свои места.

— Ну, — сказал он Джейку. — Как, по-вашему, идет суд?

— Господи, Берни. Костыли.