Влияние - Бентли Литтл

Вечер был бы великолепен, вот только мысли о Магдалене не отпускали их, и когда они шли в темноте до дома, а уличный фонарь высветил статую ангела перед зданием яслей, она почувствовала, что Росс крепче сжал ее руку. Они не заговорили о Магдалене – и остаток пути прошли молча.

Лишь когда они легли в кровать и сон стал одолевать их, Росс сказал:

– Что, по-твоему, там сейчас происходит?

– Может быть, все закончилось, – с надеждой в голосе сказала Джилл, хотя сама в это не верила, как не верил и Росс, и больше они ни о чем не заговорили.

Джилл проснулась посреди ночи – ей снилась Магдалена.

Она вернулась туда на своем фургоне, чтобы забрать оставшиеся вещи, но все дома в тупичке, где она жила, сгорели дотла. Бо́льшая часть города лежала в руинах, а единственным нетронутым зданием осталась, кажется, только церковь. Только это уже была не церковь, по крайней мере не та церковь, которую она помнила, и хотя только что был день, вдруг мгновенно наступила ночь, и Джилл увидела жутковатое зеленое сияние, исходящее из окон здания, услышала звуки шумного празднества внутри. Она подошла, открыла передние двери и посмотрела внутрь. Горожане – кого-то из них она узнала, кого-то нет – скакали по церкви в распутном безумии, все они были нагими, на большинстве она видела пятна крови. На алтаре лежало гигантское черное яйцо размером с «Фольксваген».

Нет.

Черным было не яйцо. Черным было то, что находилось внутри него. Само яйцо было прозрачным, и Джилл попыталась рассмотреть свернувшееся в скорлупе существо, и в какой-то момент его единственный красный глаз раскрылся и уставился на нее с ненавистью. Монстр знал, кто перед ним.

Джилл не стала будить Росса и рассказывать ему о кошмаре. И утром, перед его уходом на работу, она не упомянула о своем сне, но его подробности преследовали ее целый день, и в конечном счете она достала свой альбом и нарисовала картину.

Ее рабочий день сегодня длился пять часов: с одиннадцати до часу, а потом от пяти до восьми – но она не могла заставить себя начать, а потому отправила письмо администратору группы, сославшись на ларингит, сказала, что не сможет работать. Найдя самое большое полотенце в коридорном шкафу, она достала из холодильника бутылку с водой, вышла на улицу, отправилась на пляж и долго сидела там одна на песке, глядя на море. Небо было затянуто тучами, вода посерела, и Джилл впала в меланхолическое настроение. Счастье и ощущение обновления, которые она испытывала со времени приезда с Россом в Сан-Диего, исчезли, и от фразы, которая все время повторялась в ее мозгу, мороз подирал ее по коже: «Удача отвернулась от нас».

Холодный ветер колыхал ее волосы и ощущался чем-то большим, чем ветер.

* * *

Росс вернулся с работы рано и в дурном настроении…

Удача отвернулась от нас.

…когда Джилл спросила, что случилось, он ничего не ответил. Это было что-то новенькое. До этого времени они делились всем и были абсолютно честны друг с другом. Она указала ему на это и добавила, что ее настроение тоже изменилось, хотя их отношениям и было всего несколько недель. Он мгновенно извинился.

– Прости, – сказал он. – Дело в том, что…

– В чем?

– Франция отказалась от нашей новой системы управления. А предполагалось, что она откроет нам большой новый рынок, и поэтому компания приняла на работу много новых сотрудников – они не сомневались, что продажи взлетят до небес. – Он иронически улыбнулся. – Образно выражаясь. Но теперь разговор идет о сокращениях, а поскольку пришедший последним уходит первым… – Он покачал головой. – Нужно было мне соглашаться на работу в Денвере.

– Ты все еще можешь списаться с ними, если дела пойдут по худшему сценарию.

– Эти вакансии уже заняты.

– Но ты получил место по своему резюме и…

– Это Магдалена добыла мне место.

Она посмотрела на него.

– Что?

– Я знаю, так оно и есть. Я был безработным, безнадежным безработным в нынешней экономической ситуации, а потом я увидел того монстра в сарае, и внезапно предложения посыпались как из рога изобилия. Больше ничего подобного не случится.

«Удача отвернулась от нас».

Джилл положила руку ему на запястье.

– Может быть, этого не случится.

– Да, – сказал он. – Может быть.

Вечером они попытались заняться сексом, но член Росса никак не твердел, а Джилл не возбуждалась, и они в конечном счете оставили эти попытки и легли спать.

К утру дела должны были поправиться, но и сон не помог, и когда Росс ушел на работу, Джилл зарегистрировалась на сайте и принялась портить людям утреннюю трапезу своими звонками.

К обеду она устала и с благодарностью услышала звонок в дверь – повод устроить себе перерыв. Она сняла наушники, прошла через гостиную и открыла дверь…

Но никого не увидела.

– Эй, – крикнула она, вышла за порог и оглянулась по сторонам. В маленьком, выходящем на улицу переднем дворике никого не было. Джилл попыталась убедить себя, что это чья-то глупая шутка, закрыла дверь и заперла ее.

Откуда-то из дома до нее донеслись звуки собачьих лап, топающих по полу, сопровождаемые позвякиванием регистрационных номеров на ошейнике.

Джилл вдруг стало холодно.

Пьюка?

Нет, это невозможно. Он был мертв, раздавлен и остался в Аризоне. Росс выбросил его в мусорный бак, его тело либо все еще оставалось там и разлагалось, либо было отвезено на свалку.

Он не мог прогуливаться по их арендованному дому на берегу океана здесь, в Сан-Диего.

Из коридора донесся собачий рык.

С нее хватит, решила она. Она уезжает. Джилл схватила свою сумочку, вышла, заперла дверь и прошла к своему фургону. Она остановилась напротив магазина семь-одиннадцать чуть дальше на улице, вытащила телефон и позвонила Россу. Ему не понравится то, что он услышит, но ему нужно это знать. Телефон Росса сразу перевел ее в голосовую почту, но она не стала оставлять сообщение, – отключившись, она поехала к комплексу зданий из стекла и металла, где он работал.

По крайней мере, она двинулась в том направлении.

Где-то посередине пути ее цель изменилась. Зачем ей предупреждать Росса, когда охота ведется на нее? Ей нужно сейчас убраться отсюда как можно дальше и как