Волки сильнее собак - Мартин Круз Смит

На черно-белой видеопленке два «мерседеса» остановились прямо под камерой видеонаблюдения. Телохранители – рослые люди, одетые в бронежилеты под костюмами, – вылезли из сопровождающего джипа и выстроились под козырьком здания. Только после этого водитель главной машины поспешил открыть дверцу со стороны тротуара.

В углу пленки менялись цифры таймера. 21.28, 21.29, 21.30. Наконец Паша Иванов выбрался с заднего сиденья. В отличие от энергичного Иванова на фотографиях он выглядел неопрятным. Водитель показал на допросе Аркадию, что Иванов промолчал всю дорогу от офиса до квартиры, даже не говорил по мобильнику.

Кое-что позабавило Иванова. Две таксы натянули поводки, чтобы обнюхать «дипломат». Несмотря на то что пленка была без звука, Аркадий понял по губам Иванова: «Щеночки?» – спросил тот собачника. Когда таксы прошли мимо, Иванов прижал к груди «дипломат» и вошел в дом. Аркадий переключился на видеозапись, сделанную в вестибюле.

Мраморный вестибюль заливал такой яркий свет, что у каждого из присутствующих появился световой нимб. Швейцар и консьерж были в куртках, обшитых галуном, под которыми угадывались очертания кобуры. Швейцар прикоснулся ключом к кнопке вызова лифта и встал рядом с Ивановым, прикрывавшим нос платком. Двери лифта открылись, и Аркадий переключился на видеозапись, сделанную в кабине. Он уже побеседовал с лифтером, бывшим кремлевским охранником, совсем седым, но еще очень крепким.

Лифтер насчет его разговора с Ивановым был лаконичен:

– Я вышколен на кремлевских лестницах. Большим людям не до разговоров с такими, как я.

Иванов пристально всматривался в изображение, как только двери открылись, он повернулся к камере лифта. Выпуклый объектив сделал лицо непропорционально большим, а глаза скрывала тень от платка, который Иванов прижимал к носу. Может быть, он простудился, как Тимофеев. В конце концов Иванов вышел из лифта и при этом был очень похож на актера, который бежит на сцену, то останавливаясь, то снова бросаясь вперед. Время на таймере – 21.33.

Аркадий поменял записи, вернулся к уличной видеокамере и промотал пленку вперед – до 21.47. На мостовой было пусто, две машины все еще стояли у тротуара с включенными фарами. В 21.48 что-то бесформенное шлепнулось сверху на мостовую. Дверцы джипа распахнулись, из него высыпали охранники, образовав на мостовой круг вокруг того, что казалось кучей тряпья с ногами. Один охранник бросился в подъезд, другой встал на колени в изголовье Иванова, а водитель обежал труп, чтобы открыть заднюю дверцу. Тот, который проверял пульс у Иванова, покачал головой, и тут в поле зрения камеры появился швейцар, который растерянно разводил руками, не веря в случившееся. Таким вот был фильм о Паше Иванове, повествование с началом и концом, но без середины.

Аркадий перемотал пленку назад и стал еще раз медленно просматривать кадр за кадром.

Верхняя часть трупа Иванова не попала на экран, плечи неестественно сведены из-за удара о мостовую.

Голова также неестественно запрокинута, ноги вошли в кадр.

Общий вид трупа в туче пыли, поднятой с мостовой.

Паша Иванов уже лежит, дверцы джипа распахнуты, и охранники возятся вокруг тела.

Аркадий проследил, не смотрел ли вверх кто-нибудь из охранников, пока они сидели в машине и до того, как упал Иванов; не падало ли что-то вроде солонки вместе с Ивановым; не поднял ли кто-либо из охранников что-нибудь после падения Иванова. Ничего. Охранники стояли на мостовой бесполезные, как комнатные растения.

Обращаясь к Аркадию, дежурный швейцар сказал:

– Я служил в спецназе, видел нераскрывшиеся парашюты и трупы, которые приходилось соскребать с земли, но здесь-то кто падает? Иванов, и никто другой. Хороший человек, должен сказать, щедрый. А вот стал бы он терзаться, если бы ударил швейцара? Теперь душа его на небесах, и я скорблю о ней.

– Как вас зовут? – спросил Аркадий.

– Кузнецов Григорий. – Гриша все еще не отошел от армейской службы. Побаивается офицеров.

– Это вы дежурили здесь два дня назад?

– В дневную смену. Меня не было здесь вечером, когда это случилось, и поэтому ничем не могу вам помочь.

– Давайте просто пройдем вокруг.

– Вокруг чего?

– Вокруг дома, от фасада до тыла.

– Но ведь произошло самоубийство? Зачем?

– Нужны подробности.

– Подробности, – пробормотал Гриша под гул проезжавших машин. Он пожал плечами. – Ладно.

В доме на выходные оставляли сокращенный штат сотрудников, сообщил Гриша, – его самого, консьержа и лифтера пассажирского лифта. А на неделе еще двое человек работали по ремонту, стояли на служебном входе и у служебного лифта, собирали мусор. Уборщицы приходили по требованию жильцов. Иванов не требовал. Каждый из работников, разумеется, проходил медицинский осмотр. Камеры видеонаблюдения охватывали улицу, вестибюль, пассажирский лифт и служебный проезд. На задней стене вестибюля Гриша набрал код на кнопочной панели, находившейся возле двери с надписью «Только для персонала». Дверь открылась легко, и Гриша с Аркадием оказались там, где размещались: раздевалка со шкафчиками, раковиной и микроволновкой; туалет; бойлерная; ремонтная, где двое пожилых мужчин, которых Гриша назвал старперами, первым и вторым, занимались какой-то трубой; складское помещение для хранения ковров, лыж и тому подобного, дальше – стоянка. Каждая дверь имела кнопочную панель и свой код.

– Вам надо бы обратиться в службу безопасности «НовиРуса», – сказал Гриша. – Там у них план здания, коды – все, что надо.

– Хорошая мысль. – Служба безопасности «НовиРуса» была самым последним местом, куда Аркадий хотел попасть. – Можете открыть стоянку?