Мизерере - Жан-Кристоф Гранже

Лампа высветила кое-что еще. В правой стене, прямо в камне, был выдолблен целый ряд аквариумов. Внутри над устланным камешками дном плавали форели. Бывший полицейский вспомнил фильм. Раньше этих форелей помещали прямо в воду, чтобы проверить ее чистоту. От малейшего загрязнения рыба дохла. Сейчас у хранителей подземных вод появились другие методы тестирования, но форелей оставили. Видимо, чтобы сохранить атмосферу.

И по-прежнему ни звука. В конце концов он затеряется в этих коридорах. В голову пришло очередное сравнение. Лабиринт Минотавра. В водяном исполнении. Он вообразил морское чудище, которое подстерегает добычу и затем пожирает ее в глубине неподвижных вод…

Послышался кашель.

Звук был такой короткий и неожиданный, что Касдан решил — ему померещилось. Он выключил лампу. Пронизывающий холод, как ни странно, шел ему на пользу. С каждой минутой его тело приходило в норму.

И снова кашель.

Тот, кого он искал, прячется где-то здесь и дрожит от холода. Касдан вслепую пошел дальше, стараясь повыше поднимать ноги. Шум раздался в нескольких десятках метров от него.

Опять кашель.

Осталась всего пара шагов.

Касдан улыбнулся. Этот тихий болезненный кашель выдавал слабость противника. Уязвимость, хорошо вязавшуюся с фигуркой, которую он видел бегущей вдоль решетки парка.

— Выбирайся из норы. — Его голос звучал успокаивающе. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Молчание. Водяные всплески. Хлюпанье под ногами, погружавшимися в слякоть. Запах залитого водой подвала, от которого у него защекотало в носу. Справа в аквариумах — равнодушные форели. Слева — бесконечные сводчатые галереи. Касдан сменил тон:

— Выходи, я вооружен.

После короткой паузы послышалось:

— Я здесь…

Касдан включил фонарик и двинулся на голос. Под обшарпанным сводом скорчился человек. Армянин посветил ему в лицо, чтобы подкрепить свою угрозу. Тот забился в нишу. Касдан слышал, как громко стучат его зубы. Скорее от страха, чем от хо-лода. Не торопясь, он рассматривал поверженную добычу с головы до ног, водя лучом фонарика.

Индиец.

Молодой человек с темной кожей и еще более темными волосами.

Правда, глаза у парня были зеленые. Радужки неестественно светлые, словно он носит контактные линзы. Эта прозрачность странным образом гармонировала с огромным бассейном у них за спиной. Касдан подумал о креольских и голландских полукровках, которые встречаются на Карибских островах.

— Ты кто?

— Не бейте меня…

Касдан схватил парня за руку и вытащил из укрытия. Одним рывком поставил его на ноги. Не больше шестидесяти насквозь промокших килограммов.

— ТЫ КТО?

— Меня звать… — Он закашлялся, затем продолжал: — Меня звать Насерудин Саракрамата. Но все называют меня Насером.

— Ну ты даешь. Ты откуда?

— С острова Маврикий.

От экзотики никуда не денешься. Легавый-армянин допрашивает маврикийца насчет регента-чилийца. Прямо не расследование, a «world kitchen»[2]какая-то.

— Что ты забыл в квартире Гетца?

— Хотел забрать свои вещи.

— Свои вещи?

Мимолетная улыбка возникла на розовых губах индийца. Улыбка, которую Касдану тут же захотелось стереть ударом кулака. Он начинал догадываться, о чем пойдет речь.

— Я друг Вилли. То есть Вильгельма.

Касдан выпустил его.

— Объясни.

Молодой человек неприятно извивался. Приходя в себя, он обретал привычные манеры.

— Его друг… Короче, его бойфренд.

Касдан не выносил гомиков — всех вообще, а пассивных особенно. Он посмотрел на пленника. Тонкая фигура. Хрупкие запястья и пальцы, унизанные кольцами и браслетами. Джинсы с заниженной талией. Все эти детали только подтверждали первое впечатление.

Мысленно армянин перетасовал карты, чтобы начать новую игру. У Вильгельма Гетца была причина держать личную жизнь в тайне. Педик старой закалки. Скрывающий свои сексуальные предпочтения как постыдный секрет.

— Рассказывай.

— Что… что вы хотите знать?

— Все. Для начала.