Коматоз - Иван Мусатов

class="p1">Пока мы шли по городу, наш разговор был лишь об этом. Вадим сначала начинал задавать вопросы про своё будущее, но я уже решил для себя, что больше ничего не скажу. Он принялся рассуждать о теориях, которые могли хоть как-то объяснить то, во что я попал. Он также пытался побольше узнать о том, что со мной происходило за эти 6 лет, но о многих моментах я умолчал. Я сам о них пока не могу вспоминать, потому что поступки мои были отвратительны, пусть я и пытался успокоить себя тем, что тогда был разочарован и мне было наплевать на то, что я делаю. Но отговорка эта, если честно, так себе.

Ты только представь, как человек осознал и принял факт, что его будущее не зависит от него самого и каждый поступок ни на что не влияет. Чем он будет заниматься? Чем ты будешь заниматься, если будущего нет и все твои действия не имеют никакого итога?

А к кому я в прошлом абзаце обращаюсь? Может, к потенциальному следующему читателю? Да, видимо, разговор с Вадимом повлиял на меня сильнее, чем я думал.

Как только мы разошлись, я решил, что когда-нибудь вновь повторю всё это. Когда-нибудь я снова расскажу ему обо всём. Но, к сожалению, с каждым годом он становится младше, поэтому общаться с ним будет всё сложнее, а заводить новые знакомства бессмысленно. Хотя есть вариант пойти на исповедь к какому-нибудь батюшке, ведь это его работа – слушать всё, что говорят, вдумчиво кивать, а в конце заявить: «Бог простит».

Перед сном я понадеялся, что моё решение рассказать всё Вадиму станет спасательным кругом. Вдруг, когда я снова проснусь утром, то обнаружу, что проснулся не как планировал – 1 сентября, а 3-го. Но, как и следовало ожидать, этого не произошло.

Утром мне было паршиво, очень паршиво. Давно такого не было. Наверное, с моей последней встречи с ней. Даже её имя не хочется писать, поэтому ограничимся красноречивым местоимением «она».

Уже примерно 6 часов вечера, где-то час назад я отошёл от хандры и вернулся к привычному состоянию самого циничного человека в мире, знающего всё, что будет происходить с ним дальше.

Сейчас мои мысли забиты представлением о том, что произойдет с Вадимом в будущем. Надеюсь, что, несмотря на всё, о чём я ему рассказал, для него этого не случалось. То есть всё произошедшее осталось лишь в моей голове и это никак не повлияет ни на его будущее, ни на будущее кого-либо ещё. Хотя он мог бы неплохо поднять денег, если заранее поставит на победу сборной Франции на чемпионате мира.

Есть надежда, что коматоз – это система, к которой отношение имею лишь я, и все совершённые мною поступки в ней исчезают по прошествии дня не только у меня, но и во всём мире. Не знаю, как мы с Вадимом провели 2 сентября в реальности, точнее, я не помню, но пусть в его воспоминаниях 2 сентября будет тем, которые было у нас, когда моя жизнь ещё не пошла в обратную сторону. Пусть за 6 лет, что я провёл здесь, правило сработает с каждым, на кого повлияли мои действия в коматозе.

Это успокаивает, потому что, вспоминая совершённые мною вещи в те прекрасные 2 года, когда мне снесло крышу, я надеюсь, что они ни на что и ни на кого не повлияли. Есть теории о том, что во вселенной существует бесконечное множество вариаций происходящих событий, но то, что среди этих вариаций остались мною совершённые в те годы поступки, я признавать не собираюсь. Может быть, всё останется в моей голове, потому что тогда я испортил слишком много жизней. Я совершал такое, что даже девяти кругов ада для меня не хватит, чтобы я искупил все свои грехи, поэтому придётся придумывать новые.

Всё чаще я начал вспоминать те события. Блокнот с каждой страницей будто вырывает из меня всё, что так долго сидело.

31 августа 2016 года

Вот один интересный факт. Вчера, дописывая последние несколько предложений, я заметил, что в блокноте осталось два свободных листа, и уже решил, что, проснувшись, найду какую-нибудь тетрадь, чтобы продолжить писать. Однако утром я обнаружил, что в блокноте около 20 чистых листов. После всего, что я пережил, меня сложно чем-то удивить, но это удивило меня так сильно, что я какое-то время просто держал его в руках и пытался понять, что с ним не так. В результате я понял лишь одно: что благодаря блокноту надежда на выход из коматоза есть. И тут же я вспомнил те дни, когда моя вера, наоборот, стала угасать.

После того как всё началось, примерно месяц я отходил и в конце июня уже в какой-то степени свыкся со своей участью. Весь июль я придумывал пути и искал выходы. В частности, читал множество научных статей на эту тему. Рассуждал над тем, что до меня уже были люди, которые сталкивались с этим. Конечно же, мои поиски ни к чему не привели, но я запомнил видео, в котором говорилось о фактах, когда на фотографиях удалось запечатлеть людей из будущего. Правда, такие снимки можно было сделать в «Фотошопе», но где-то глубоко внутри я верил, что это и правда могло произойти, что я не один такой.

В моей памяти осталась лишь одна фотография, которая была сделана в 60-х годах прошлого столетия во время боксёрского поединка. Среди зрителей присутствует человек, в руках у которого что-то очень похожее на одну из последних моделей смартфона XXI века. Сейчас я уже не смогу посмотреть это видео, так как его попросту ещё не загрузили в интернет, но точно могу сказать, что оно было фейком. К тому же эта история не подходит под реалии моего мира, так как телефоны здесь меняются в том же порядке, в котором я их покупал в реальности, то есть наоборот, в обратном порядке.

Наверное, рассказ Вадиму был ошибкой, хотя я вновь хочу рассказать кому-нибудь обо всём. Мне этого не хватает, сильно не хватает. Меня начало грузить. В коматозе твои эмоции притупляются, как положительные, так и отрицательные, и ты перестаёшь чувствовать себя живым. Но если случается то, что пробуждает в тебе хотя бы какие-то чувства, то в ближайшее время внутри тебя обязательно извергнется вулкан, только вместо лавы в нём будут все твои давно забытые эмоции. Вот и теперь, как бы сильно я ни пытался