Падение «черного берета» - Александр Ольбик

Движение на Пятницком шоссе было интенсивное и Карташов стал ошибаться. Дважды, меняя полосы, он чуть было не подставился под бамперы КАМАЗа.

— Если не соберешься, можем оказаться в его положении, — Николай мотнул головой в сторону кузова, где стоял гроб.

— Этого нам все равно не избежать, — философски отреагировал Карташов. От мельтешения машин и людей у него заслезились глаза.

Когда свернули с шоссе и подъехали к воротам, Карташов прочитал вывеску: «Митинское кладбище». Справа виднелись желтое кубообразное здание, от которого черной свечкой вверх уходила дымовая труба.

— Заезжай в ворота и рули вон к тому двухэтажному домику, — сказал Николай.

Притормозил как раз напротив заржавевшей таблички: «Крематорий».

Послышались душераздирающие ноты, из-за угла дома выходила траурная процессия, впереди которой медленно двигался черный лакированный катафалк. Обогнув росшие у стен крематория молоденькие сосенки, процессия по дорожке направилась вглубь кладбища. В глаза бросались характерные уголовные лица, сопровождавших катафалк. Венки в их руках напоминали по размерам скаты от трактора «Беларусь». Они заметно оттягивали руки и ленточки от венков вместе с длинными полами модных плащей полоскались у самой земли.

— Подай немного вперед и за мусорными контейнерами остановись, — сказал Николай.

Когда припарковались, охранник опять вытащил из колонки ключи и отправился улаживать дела. Карташов, чтобы не сидеть в тоске, вышел размяться. У стены, накиданные друг на друга, лежали мощные колосники — обожженные, потерявшие в испепелении человеческих тел свои огнеупорные качества. Тут же находились отслужившие свое газовые горелки, напоминавшие по форме реактивные сопла. Хоздвор, хотя и был заасфальтирован, однако наводил на размышления о российском разгильдяйстве. Три гигантских контейнера были переполнены кладбищенским мусором, а рядом с ними он разглядел под остатками венков порядочную кучу пепла. Он подошел к ней и шерохнул ногой. То, что он увидел, заставило его отвернуться. Это был кусок человеческого черепа с чудом сохранившихся остатками седых волос. Сергей отошел к машине, едва сдерживая тошноту, взял в рот сигарету. «Куда меня занесло? « — изумился он прихотям судьбы.

Он осмотрел рулевую колонку, ища подходы к электропроводке, чтобы соединить ее напрямую. Однако фокус не удался: на крыльце появился Николай в сопровождении пожилого, в рабочем сером халате мужчины. Тот на ходу закуривал, кашлял, сморкался на отлет и все это делалось одновременно. Когда они подошли к машине, Николай сказал: «Давай, Мцыри, подавай к крыльцу», — и бросил ему ключи.

Когда человек в халате заговорил, Карташову показалось, что это раздался скрежет железа о битое стекло.

— Мы его аккуратненько, без очереди поставим на салазки и поддадим жару, — скрежетал голос «печника».

Втроем они вытащили из «шевроле» гроб и, преодолев несколько ступеней лестницы и один поворот, попали в небольшое помещение, где было жарко и приторно пахло шашлыками. Карташов обратил внимание на то, как за чугунными дверцами двух печей полощется белое пламя с синими языками. Две другие печи, судя по снятым заслонкам и куче сложенных возле них огнеупорных кирпичей, находились в ремонте.

— Один момент, я счас, — скрежетнул «печник» — закончу эту плавку и возьмусь за вашего.

И действительно, через пару минут он сделал то, что полагается делать с сгоревшим, превратившемся в пепел товаром. Прочистив колосники и сбросив в отдельный поддон пепел от трупа, он выкатил из печи нечто похожее на носилки с колесиками. На них и поставил гроб. «Печник» несильным толчком задвинул его в горячее чрево и закрыл дверцу. Нажал на красную кнопку и процесс предания огню того, что осталось от человека, начался.

Николай стоял бледный, хотя и при внешнем спокойствии. Карташов отошел к холодной печи и отвлеченно стал рассматривать ее обнаженное жерло. «Вот он натуральный ад, — думал он, — его изобрели люди для себе подобных». Он видел как Николай, открыв свой пухлый портмоне, извлекал оттуда зеленые бумажки. И слышал, как жестяной голос «печника» лебезил:

— В любой момент — пожалуйста, милости просим. Только давайте посмотрим, когда я в следующий раз дежурю.

Они подошли к висевшему на стене графику и Николай, вытащив из кармана ручку и записную книжку, внес в нее нужную информацию.

Карташову хотелось простора. И когда они, наконец, оказались на улице, он широко раскрыл рот и стал втягивать в легкие воздух. И опять в ноздри шибанул далекий шашлычный парок.

Уже в дороге, Николай по мобильнику куда-то позвонил и, видимо, доложил о проделанной работе. Скорее всего он разговаривал с Бродом, ибо в какой-то момент охранник, взглянув на Карташова, сказал в трубку:

— Пока держится молодцом, только много курит. Конечно, заедем…

Дважды Николай корректировал курс, пока они не оказались в Рождествено, у торгового комплекса.

— Тебе, Анатолий Иванович, какая оправа больше нравится — роговая или металлическая?

Озадаченный вопросом, Карташов не сразу понял, о чем идет речь. Догадался, когда увидел как охранник входит в дверь, над которой серебристо отливает слово «Оптика». Его словно током ударило. Он бросил взгляд на колонку — ключи на месте. «О черт, может, у меня второго такого шанса больше не будет», — подбодрил он себя и включил зажигание. Подав машину немного назад, он объехал стоящий впереди старый «москвич» и выехал на середину улицы. Машина торопливо набирала обороты и он ее не сдерживал…

Через десять минут он уже был в Новобратцевском и припарковался возле коммерческого киоска. Купил бутылку минералки и пачку сигарет. На его удачу, в «бардачке» нашел путеводитель по Москве и по нему сориентировался. Надька Осипова жила на Дмитровской улице и в его памяти еще сохранились кое-какие приметы. Он вновь выехал на Пятницкое шоссе и, попивая из горлышка минералку, подался навстречу своей судьбе. И впервые за последние недели на душе у него посветлело. Ведь ничего плохого он не сделал — машину вернет, перед Бродом извинится, но зато увидится со Светкой. Он уже ощущал на своих губах приятную теплоту ее щеки.

Но, видимо, фортуне в тот день не сиделось на месте. Обогнув тяжелый трейлер, он, что называется, лоб в лоб столкнулся с постом гибэдэдэшников. Хотел тормознуть, но сзади напирал фургон, а спереди шли одна за другой легковые машины.

Милиционер в белых крагах и белой портупее, вразвалку, подошел к «шевроле» и козырнул. «Главное, чтобы у меня не дрожали руки, — пронеслось в голове Карташова. — Если ручонки дрогнут, сегодня же моя задница будет полировать нары СИЗО». Почти не дыша, он протянул в форточку документы. Краги слетели с рук милиционера и улеглись у него у него под мышкой. Заглянув в права, капитан кинул равнодушный взгляд на Карташова. Пролистал техпаспорт и замедленным движением все вернул. Только спросил: «Как насчет оружия, взрывчатки?»

— С этим у меня все в порядке, — сглотнул липкую слюну Карташов. — Жить еще не надоело…