Смертельная измена - Сабина Тислер

Магда проснулась на следующее утро в четверть девятого. Она чувствовала себя свежей и полной энергии. Она сразу же встала, приняла душ и вымыла голову, чего обычно не любила. Аппетита у нее не было, хотя вчера она почти не ела. Ей хотелось кофе. Капучино с большим количеством горячего пенящегося молока.

Она попыталась снова запустить эспрессо-машину. Почистила ситечки, промыла их несколько раз водой с уксусом, чтобы убрать известь из кофеварки, и попыталась сварить эспрессо. Первая порция получилась слишком жидкой, и она даже не попробовала ее. Для второй она взяла больше кофе и утрамбовала его, а при третьей попытке качала хромированным рычагом до тех пор, пока кофе не приобрел кремовый оттенок. Магда внутренне возликовала, разогрела молоко на плите и залила в кофе.

Она уже не помнила, когда последний раз на завтрак пила кофе, и наслаждалась каждым глотком. Это было словно праздник. Все, конец жалкому чаепитию по утрам! Теперь она, одеваясь, будет слушать бульканье эспрессо-машины и вдыхать аромат кофе, распространяющийся по дому.

И первый раз Магде в голову пришла мысль, что ей не хочется возвращаться в Германию.

Выпив кофе, она поехала в Монтеварки. Перед вокзалом она сразу нашла место на стоянке, что в воскресенье утром было делом не таким уж необычным. В маленьком здании вокзала у касс не было ни души, и служащая подошла лишь тогда, когда увидела, что Магда ждет перед окошком. Магда приветливо сказала: «Доброе утро» — и купила один biglietto в Рим. Синьора подала ей билет через прорезь в стекле, отделяющем кассира от клиента, и Магда спросила, когда отправляется следующий поезд.

— В одиннадцать часов пятнадцать минут, — сказала дама.

— Что? — Магда чуть не задохнулась от возмущения. Хорошо разыгранное, оно производило впечатление искреннего. — Я думала, что поезда в Рим идут каждый час! В восемь пятнадцать, в девять пятнадцать, в десять пятнадцать.

— В десять пятнадцать нет. Только в одиннадцать пятнадцать.

— Что это за идиотизм?

Та лишь пожала плечами. Никогда в жизни она как служащая железной дороги не признает, что расписание движения поездов составлено нелогично.

— Послушайте, — продолжала Магда, — этот билет не для меня, а для моего мужа. Он сейчас на улице ставит машину на стоянку. Очень важно, чтобы он вовремя попал в Рим, потому что у него договоренность о встрече. Поэтому он и не поехал на машине.

— Я не могу этого изменить, — сказала женщина за стеклом и громко вздохнула, что означало, что эта клиентка начинает действовать ей на нервы.

— А можно как-то иначе? — Магда переступила с ноги на ногу и принялась заламывать руки, что служащая железной дороги должна была воспринять как отчаяние. — Может, есть другой поезд, который отправляется в Рим раньше? Может быть, с пересадкой? Что-нибудь ведь должно быть!

— Mi scusi, signora,[7]но иначе никак. В одиннадцать пятнадцать. Раньше нет. Попытайтесь добраться туда машиной.

И она отвернулась, что означало, что разговор закончен.

— В Италии ничего не работает. Абсолютно ничего! — прошипела Магда, отходя от кассы.

Она могла быть уверена, что продавщица билетов запомнит ее. Потому что, даже если она была того же мнения, что и Магда, она не позволит иностранке — а Магда говорила с явным немецким акцентом — обгаживать свое гнездо.

Магда осталась довольна собственным выступлением, поэтому спокойно села в машину и поехала домой.