Исчезнувший оазис - Пол Сассман

Один из слушателей, лопоухий тип в бейсболке с эмблемой «Нью-Йорк метс», стал клевать носом. А Флин еще даже не закончил вступление!

«Боже, как хочется выпить!»

— Я больше десяти лет путешествовал по Сахаре и вел раскопки на ее территории, — продолжил он, откидывая назад непокорные темные волосы. — В основном в окрестностях Гильф-эль-Кебира и его долинах. В этой лекции я постараюсь изложить три основных вывода, сделанных по результатам этой работы. Три довольно-таки смелых вывода.

Он намеренно сделал упор на слове «смелых», надеясь заинтриговать аудиторию, и огляделся. Ноль эмоций. С равным успехом можно было разглагольствовать о выращивании брюквы. Тогда был бы хоть какой-то интерес.

«Боже, как хочется выпить!»

— Во-первых, — продолжил Флин сделанным воодушевлением, — я предполагаю, что коренные жители Сахары не забыли свою родину даже после переселения в долину Нила. В частности, плато Гильф-эль-Кебир с его внушительными склонами и глубокими ущельями-вади по-прежнему оказывало сильное влияние на ранних египтян, фигурировало в их верованиях и обрядах. Память о нем жила и сохранялась — правда, зачастую в аллегорической форме. Литературная традиция, особенно мифы, где фигурируют боги Аш и Сет, — тому доказательство.

На экране возникло изображение Сета — божества с человеческим телом и головой неопределенного зверя, остроухого и длиннорылого.

— Во-вторых, я намерен продемонстрировать, что древние египтяне не только сохранили воспоминания о родине предков, но и, несмотря на расстояния, поддерживали с ней физический контакт, то и дело предпринимая изнуряющие походы через пустыню, чтобы почтить священные и памятные для них места. В частности, одно из ущелий — так называемый «уэхат сештат», или Тайный оазис, — по всей видимости, сохраняло статус важного культового центра вплоть до начала Первого переходного периода, то есть на протяжении почти тысячи лет с момента зарождения Египта как единого государства.

Слушатель, который клевал носом, заснул. Флин еще больше повысил голос в тщетной попытке его разбудить.

— И наконец, — продолжил он, чуть ли не крича, — я берусь утверждать, что именно это таинственное и до сих пор не найденное ущелье впоследствии послужило моделью для целого ряда легенд о затерянных оазисах Сахары, в частности, легенды о Зерзуре, или Атлантиде песков, на поиски которой вышеупомянутый Ласло Алмаши истратил многие годы.

Последней иллюстрацией к вступлению оказалась размытая черно-белая фотография: граф, в шортах и военной фуражке, позирует на фоне бескрайней пустыни.

— Итак, дамы и господа, — произнес Флин, — начнем наше путешествие! Приглашаю вас отправиться через Сахару, через время на поиски затерянного города-храма в ущельях Гильф-эль-Кебира!

Он замолчал, дожидаясь реакции. Хоть какой-то реакции.

— Зачем кричать-то? — раздался голос из задних рядов. — Здесь не глухие собрались!

«Черт!..»

Флин дотянул до конца лекции, перескакивая, где только можно, и тем самым сократил положенные полтора часа до сорока пяти минут. А среди египтологов он считался вдохновенным оратором, способным оживить самые сухие и сложные темы, привлечь и удержать внимание слушателей, зажечь в них интерес! Тут же, как он ни бился, как ни упрощал, как ни импровизировал, все было как об стенку горох. Одна пара на середине рассказа поднялась и ушла, а остальные в открытую ерзали и поглядывали на часы. Лопоухий турист мирно проспал до конца, положив голову жене на плечо, и только толстяк с «бабочкой», похоже, искренне заинтересовался материалом. Он утирал платком пот со лба и неотвязно, сосредоточенно смотрел на лектора.

— В заключение замечу, — произнес Флин, переходя к последнему снимку (оранжевый склон Гильф-эль-Ке-бира), — что никаких следов «уэхат се штат», а также Зер-зуры и всех прочих легендарных оазисов Сахары до сих пор не обнаружили.

Он слегка повернулся и с мечтательной улыбкой посмотрел на слайд — словно из уважения к давнему противнику. Потом на мгновение как будто ушел в себя, но тут же тряхнул головой и повернулся к слушателям.

— Многие оспаривают саму идею существования оазиса, называют его мечтой, сказкой, плодом воображения, своего рода пустынным миражом. Надеюсь, свидетельства, которые я сегодня привел, убедят вас в том, что источник этих легенд — «уэхат сештат» — действительно существовал и в Древнем Египте считался важнейшим культовым центром. Будет ли он когда-нибудь найден — другой вопрос. Алмаши, Бэгнольд, Клейтон, Ньюбольд — все они обследовали Гильф-эль-Кебир самым тщательным образом, но вернулись ни с чем. Современные спутниковые и аэроисследования тоже не принесли никаких результатов. — Флин опять посмотрел на снимок и мечтательно улыбнулся. — Что ж, может, оно и к лучшему, — сказал он, снова глядя в зал. — На нашей планете почти не осталось белых пятен, ее изучили и картографировали вдоль и поперек, она утратила таинственность… Тем более приятно сознавать, что один ее уголок до сих пор остается вне досягаемости, — таким уголком можно считать «уэхат сештат», Тайный оазис. Благодарю за внимание.

Он сел под жидкие, артритичные аплодисменты. Только толстяк, пожалуй, хлопал с неподдельной благодарностью. Потом он поднялся, отвесил учтивый поклон и исчез за дверью. Приятельница Флина, Марго, встала и вышла вперед.

— Какой увлекательный рассказ, — произнесла она тоном школьной учительницы, обращаясь к аудитории. — Вот бы всем нам сейчас забраться в автобус и отправиться через пустыню — обыскать там все хорошенько!

Тишина.

— А теперь профессор Броди ответит на ваши вопросы. Как я говорила ранее, он — один из всемирно признанных авторитетов в археологии Сахары, автор книги «Дешрет: Древний Египет и Ливийская пустыня», легенда в своей области (или, может быть, в своей пустыне). Он любезно согласился встретиться с нами, поэтому не стесняйтесь! Задавайте вопросы.

Опять воцарилось молчание. Потом лопоухий турист, который к тому времени проснулся, выдал:

— Профессор Броди, как по-вашему, Тутанхамона убили?

После лекции, когда американцы побрели ужинать, Флин собрал конспект, упаковал ноутбук. Марго стояла рядом.

— Особого восторга не наблюдалось, — сказал Броди.

— Чепуха, — твердила Марго. — Ты их просто… сразил!

Флин только ради нее согласился на эту лекцию, в память о студенческой дружбе. У него как раз образовалось окно в графике — одну встречу отменили в последнюю минуту. Он видел, что Марго чувствует себя виноватой из-за невнимания публики, пытается загладить вину.

— Не терзайся, — сказал Флин и сжал ее руку. — Поверь, со мной случались казусы и похуже.

— Тебе еще повезло: за час от них отделался, — вздохнула она. — А мне с ними еще десять дней нянчиться. «Как по-вашему, Тутанхамона убили?» Боже, сквозь землю провалилась бы…

Флин рассмеялся и застегнул чехол ноутбука. Марго подхватила друга под руку, и они прошли через зал. У самого выхода из вестибюля донеслись нестройные звуки духового оркестра и барабанов. Мимо прошествовала свадебная процессия — жених и невеста в сопровождении толпы аплодирующих родственников. Перед ними пятился видеооператор, выкрикивая указания.