Ползучий плющ - Наташа Купер

Антония, по-видимому, уже едва владела собой, потому что отняла руки от лица, вытащила носовой платок из открытой, похожей на торбу кожаной сумки, стоявшей у ее ног, и на мгновение приложила его к глазам. Затем высморкалась и запихала платок в рукав.

Зазвонил телефон. Антония вскочила, но Блейк схватил ее за запястье, прежде чем она успела сделать хоть шаг.

— Подождите, — сказал он. — Так… можно. И отвечайте осмотрительно.

— Алло?

Они увидели, как она снова поникла.

— Да. Спасибо, Джорджи. Очень любезно с твоей стороны, что ты позвонил. Нет. Новостей нет. Да. Конечно. Если что-нибудь будет, я тебе позвоню. Нет. Нет, все нормально. Хорошо. Пока.

Тяжело дыша, она вернулась на табурет у камина.

— Просто внимательный друг, — объяснила она Блейку, — еще один. Они думают, что это помогает. Так о чем вы спрашивали?

— Вы только что сказали, что чувствуете себя виноватой, и я не могу понять почему. Вас даже не было в стране.

— Именно поэтому, — ответила она, безуспешно пытаясь придать голосу живость. — Если бы я была здесь, этого никогда бы не случилось. Я знаю. Если бы я не уехала из-за этой своей работы, Шарлотта не осталась бы с человеком, настолько безответственным, чтобы допустить такое. Она…

Антония не смогла продолжить и сидела, кусая нижнюю губу и беспомощно глядя на Триш, которая сразу же села рядом с ней на длинную скамейку. Камин позади них был пуст и слабо пах золой и средством для полировки латуни.

— Послушай, — быстро проговорила она, — это же неправда, Антония. Множество матерей, вернувшихся на работу, периодически отсутствуют в выходные. Ты не виновата. Ты не могла знать, что такое возможно.

— Нет, но это случилось, и меня не было здесь, чтобы помешать, — сказала Антония. — И именно я выбрала Ники присматривать за Шарлоттой, так что это я виновата. Только я. Как ты не понимаешь?

— Да. Теперь о Ники Бэгшот, — сказал старший инспектор Блейк. Триш показалось, что он изо всех сил старается оставаться спокойным, почти равнодушным. — Расскажите мне о ней, миссис Уэблок. Откуда она?

— Рассказывать особо нечего. Ей всего двадцать один год, но она училась в Уинкантонской школе по подготовке нянь, у которой прекрасная репутация.

— И так вы ее и нашли? Непосредственно через школу?

— Нет. Она зарегистрировалась в «Помощниках Холланд-парка», а это одно из самых надежных имен в данной сфере. У них есть все сведения о ней. Уверена, они передадут их вам, если вы попросите. До меня у нее было несколько временных мест, и отовсюду она получила хорошие рекомендации. Она всегда казалась надежной и абсолютно правдивой. Поэтому я ей поверила.

Полицейские вцепились в нее, прежде чем Триш успела даже открыть рот. Вопрос задала констебль Дерринг:

— Но вы же не разговаривали с ней с тех пор, как вернулись сегодня утром, и сказали, что позвонил вам вчера мистер Хит. Когда же вы успели поговорить с Ники?

— Я не разговаривала. Что вы имеете в виду?

— Вы сказали, что поверили ей, потому что она правдива. Это звучит так, будто вы с ней разговаривали.

Антония выдавила подобие улыбки.

— Не об этом, констебль Дерринг. Это было несколько недель назад. Меня кое-что обеспокоило, но я поверила объяснениям Ники.

Улыбка исчезла, и Антония принялась кусать губы, сначала верхнюю, потом нижнюю, словно грызун, который хочет прогрызть выход из ловушки. Триш коротко коснулась ее руки в тот момент, когда старший инспектор спросил:

— А что вас обеспокоило?

— Я не думала, что это был злой умысел, понимаете. Она милая девушка, добрая. Если в чем ее и можно упрекнуть, так это в излишней мягкости по отношению к Шарлотте. Я обратила внимание, что она не выносит детского плача и поэтому не так уж строго поддерживает дисциплину и слишком легко уступает. Но Шарлотта любит ее. Я точно знаю… а она бы не стала, если бы они что-то значили, ведь так?

— Если бы что «значило что-то»? — спросил Блейк, прежде чем Триш успела прикрикнуть на Антонию, чтобы та перестала ходить вокруг да около и рассказала полиции все, что скрывает. И тут снова зазвонил телефон.

Через несколько секунд стало ясно, что это снова сочувствующая подруга, желающая предложить поддержку и помощь, а не похититель, требующий выкупа. Поблагодарив ее достаточное число раз, Антония нажала на рычаг, а потом положила трубку на стол рядом с телефоном.

— Это невыносимо. Если будет что-то важное, они перезвонят.

— Да. Да, разумеется, — сказал Блейк, как раз когда они услышали несколько электронных гудков и металлический голос, приказавший повесить трубку. Антония раздраженно поднялась и запрятала телефон под грудой подушек.

— А теперь, миссис Уэблок, — сказал Блейк, когда она снова села рядом с Триш, — вы говорили нам, что видели что-то, в отношении чего Ники Бэгшот вас успокоила. Что это было?

— Синяки, — наконец выговорила Антония, глядя на него глазами, которые казались огромными и почти черными, словно расширившиеся зрачки поглотили радужку глаз. — На руках Шарлотты были синяки.

— О, Антония, — произнесла Триш, наклоняясь к ней так, чтобы их плечи соприкоснулись.

— Не надо сочувствия, Триш, прошу тебя, — сказала она. — Сейчас мне только этой деликатности и не хватает.

— Эти синяки, миссис Уэблок, — вмешался старший инспектор. — Не могли бы вы рассказать о них поподробнее?

— Как-то вечером несколько недель назад я читала Шарлотте, и она задрала рукав пижамы, чтобы почесать руку. — Голос Антонии стал тверже, но было ясно, что это стоит ей больших усилий. — Я увидела вокруг бицепса несколько маленьких синяков. Я осмотрела и другую руку, и там тоже были синяки.

Она невидящим взглядом уставилась на ковер перед своими кроссовками и поэтому не могла заметить настороженности, внезапно появившейся во взгляде Триш, и неестественного спокойствия обоих полицейских.

— Видимо, кто-то крепко держал ее за руки выше локтей. Но отметины не выглядели страшными, и Шарлотта не казалась напуганной или взволнованной. Тем не менее это были именно синяки, на обеих руках, на одинаковой высоте. Так что вы понимаете, почему я встревожилась.

— И что вы сделали? — спросил старший инспектор. — Когда увидели их?

— Ну, я не хотела напугать Шарлотту до того, как выясню, что произошло. Я хочу сказать, что в первую очередь подозрение, естественно, пало на Ники, но, как я говорила, Шарлотта вроде бы любила ее, да и я, как мне кажется, обязательно заметила бы, если б Ники плохо с ней обращалась, намеренно причиняла боль.

— Все это кажется вполне разумным, миссис Уэблок, Так что же вы сделали?

Антония не ответила, по-прежнему не поднимая взгляда от ковра. Триш подумалось, что невозможно выглядеть более виноватой.