Убить невесту - Шарлотта Буше

На чердачной лестнице раздался характерный скрип. Он догадался, что она спряталась на чердаке! Одри схватила колченогий стул за одну из уцелевших ножек, подошла к двери и тесно прижалась к стене, подняв стул над головой. Только бы этот мерзавец не обнаружил ее сразу!

Дверь медленно приотворилась. Человек остановился на пороге. Луч карманного фонарика запрыгал по коробкам, кипам бумаг и сваленной старой мебели. Словно в насмешку, он ярко осветил лампу, которую она так долго искала. Грабитель сделал шаг вперед.

«Если он повернет голову вбок, – пронеслось в голове у Одри, – то сразу же увидит меня!» И она с размаху опустила стул на голову вошедшего. Вслед за треском развалившегося стула раздался отчаянный крик боли. Спасаясь, девушка проскочила в дверь и понеслась вниз по лестнице – надо было как можно скорее добежать до входной двери!

Внезапно, оступившись на сломанной ступеньке, Одри кубарем скатилась вниз по лестнице и, потеряв сознание, осталась неподвижно лежать у ее подножия…

* * *

Первое, что услышала Одри, придя в себя, был полный тревоги голос Оливера:

– Ты меня напугала до смерти, дорогая!

Девушка с усилием подняла полову и уткнулась лицом в полу его плаща.

– Неужели это ты, милый? – эти слова вырвались из самой глубины ее истерзанного сердца, и она надрывно и громко разрыдалась.

Оливер опустился рядом, ласково обхватил невесту за плечи и, покачивая, как ребенка, целовал в пышные волосы и соленые губы. Он понимал, что надо дать ей выплакаться, а все расспросы – потом.

Когда слезы начали иссякать, молодой человек попытался медленно и осторожно приподнять любимую:

– Ты можешь встать, дорогая? У тебя ничего не сломано?

– Я… Я не знаю, – пролепетала Одри, всхлипывая, и позволила жениху поставить себя на ноги. – Ты видел его? Или он успел улизнуть?

Оливер наморщил лоб:

– О ком ты говоришь?

– О мужчине. Я не знаю, кто он. Он проник в дом, чтобы убить меня.

Молодой человек недоуменно посмотрел на невесту:

– Здесь не было никого, кроме меня, дорогая. А я двигался тихо, боясь тебя испугать.

Девушка с сомнением покачала головой.

– Здесь был кто-то чужой. Я ударила его стулом, когда пряталась на чердаке… – она запнулась, увидев кровавую отметину на голове жениха. И пробормотала в полной растерянности: – Это был ты? Ты, наверное, считаешь меня идиоткой? Но, если бы ты только знал, что мне пришлось пережить за этот кошмарный день!

Дрожа и всхлипывая, Одри рассказала ему о найденном черепе и рукописи, внезапно исчезнувшем бензине и попытке изнасилования. Когда она дошла до истории с пьяницей, Оливер крепко сжал кулаки, и его скулы побелели.

С усилием взяв себя в руки, он решил перевести разговор, как он думал, на менее болезненную тему:

– Похоже, этот Бенджамин Крокер был не совсем в уме.

– Ты не веришь в этот договор, о котором говорил незнакомец? – Одри беспокойно взглянула на возлюбленного.

– Такое могло случиться только в Средневековье. Тогда признавались и односторонние договоры. Этот Крокер, похоже, жил в уверенности, что заключил настоящий договор с дьяволом. Но, дорогая, мы ведь современные люди. Мы хорошо понимаем, что вся эта мистика – только плод больной фантазии.

– А бензин? – настаивала Одри. – Это тоже плод больной фантазии? Ты можешь утром спросить у этого Гордона, заправлялась я у него или нет? Если он не сумасшедший, то он это подтвердит.

– Ладно, – примирительно ответил парень. – Я верю, что ты заправилась в Тарлэнде. Просто кто-то выкачал бензин из бака. Такое случается. Не вижу в этом ничего сверхъестественного. Как и в том, что ты не услышала вора. Ты же не слышала, как подъехал мой автомобиль?

– Так я же спала, – возразила Одри. – А вот звуки шагов вокруг дома я слышала абсолютно отчетливо.

– Но я не ходил вокруг дома. Я старался производить как можно меньше шума.

– А почему ты вообще здесь? – вдруг удивленно подняла брови девушка. – Ты же должен быть в Лондоне?

– Должен. Но после того как я безрезультатно пытался до тебя дозвониться, я позвонил твоей матушке, и она сказала, что в Абердине тебя нет, и она не в курсе, где ты. Я заволновался и поехал в Питерхед, но твоя квартира оказалась запертой, и квартира Марджи тоже. Ну, что я должен был думать? Я помчался в Тарлэнд, гнал на дикой скорости в надежде, что ты осталась ночевать в доме, но очень боялся, не случилось ли чего?

– С какой это стати ты так беспокоился? – Одри как-то странно улыбнулась. – Ты отрицаешь, что в доме творится неладное, и в то же время начинаешь волноваться, если я здесь заночую? Уж не ревнуешь ли ты меня?

Оливер ни за что не признался бы невесте, что отчаянно боится потерять ее и частенько испытывает острейшие уколы ревности, видя, какими восхищенными взглядами провожают ее мужчины, буквально шеи сворачивают. Ну и, в конце концов, кому нужна женщина, которая никому не нужна?

Он ответил совершенно искренне:

– Ты же знаешь, я всегда начинаю психовать, когда ты не отвечаешь на звонки. А потом у меня из головы не идет тот тип, который преследовал тебя. А вдруг он тут ошивается?

– Проблемы начались с исчезнувшего бензина. Это было сделано неспроста. Кто-то вынудил меня остаться ночевать одной в доме. Это было так жутко! Но теперь ты здесь, и все хорошо! Я тебя не слишком сильно ударила?

Молодой человек состроил недовольную гримасу.

– Мою жизнь спасло только то, что стульчик оказался трухлявым, – проворчал он. – Не сердись, дорогая, но я должен вернуться в Лондон.

– Сегодня? – разочарованно протянула Одри.

– Увы, я и так уже опоздал на переговоры.

– И ты бросишь меня здесь одну, без бензина?

Оливер весело рассмеялся:

– Надо бы бросить, чтобы тебе впредь неповадно было исчезать! Но на первый раз я тебя прощаю и в знак примирения дарю тебе свою запасную канистру. А свою канистру ты наверняка кому-нибудь отдала.

Одри ничего не ответила. Она могла поклясться, что никому не отдавала свою канистру. Но доказательств у нее не было.

Влюбленные вместе вышли из дома. Оливер залил бензин в бензобак маленького автомобиля и включил стартер. Мотор сразу завелся.

– Я пробуду в Лондоне до вторника, – он притянул к себе девушку, покрывая ее лицо поцелуями. Оливеру мучительно не хотелось уезжать, но бизнес есть бизнес, он не мог позволить себе нарушить деловую дисциплину. Нехотя оторвавшись от ее губ, он сказал:

– Я возьму рукопись с собой. У меня в Лондоне есть один интересный знакомый, который умеет всему находить объяснение. Хочу посоветоваться с ним. А ты, пожалуйста, не уезжай из Питерхеда, чтобы мне опять не пришлось тебя отлавливать.