Дикая тварь - Джош Бейзел

Но Милл-Оту я говорю:

– Аргументов миллион. Если это животное, то чем оно питается? Только не надо всякой чуши про собак и домашний скот – как оно доберется до скота, если живет в озере? И где тогда кости съеденного скота? И если уж на то пошло, то где кости предков этого существа? Если есть свидетельства, то почему они еще на Ютьюбе? Почему монстра не видно на “Гугл-Земле”?

Милл-От по-прежнему улыбается.

– Что? – спрашиваю я.

– Баундери-Уотерс – это два с половиной миллиона акров озер, по которым запрещено передвигаться на моторных лодках, нельзя даже пролететь над ними на самолете, – отвечает он. – Почти вся территория заповедника имеет частичный лесной покров. Там полно живности, которой крупный хищник мог бы питаться, оставаясь незаметным для человека. Этот район стал заповедным году в девятьсот десятом или около того – кто-то из приятелей Тедди Рузвельта провел там отпуск, и местечко ему приглянулось^[17]. Ко всему прочему район окружают национальный лесной заповедник, национальный парк, канадский провинциальный парк, и он прилегает к Верхнему озеру.

– Тогда неважно, насколько велика территория и насколько заповедна, – парирую я. – В любом месте, прилегающем к Верхнему озеру, было полным полно трапперов. Найди хоть кто-нибудь из них этого монстра, они пустили бы его на шапки.

– Может, тогда монстра там еще не было. Может, он спал. Или прятался. Люди избороздили всю поверхность озера Лох-Несс, но мы все еще не знаем, что там внизу.

– Да знаем, конечно. Каждый дюйм Лох-Несса исследован сонаром.

– Но не туннели и подводные пещеры в берегах.

– Это миф. Берега Лох-Несса – чистый базальт, а дно сплошное и плоское. Известно даже, сколько там лежит мячей для гольфа^[18]. Вам стоит расспросить своего палеонтолога обо всем этом, если она не слишком занята работой на вас, что бы она ни делала.

Он не обращает внимания на шпильку:

– А что насчет старика на видео?

– Признаю, он рассказал отличную историю, – говорю я. – Но это не значит, что он мог выжить с откушенной ногой, если некому было наложить ему жгут.

– Может, он сам наложил жгут. Мы знаем, что у него был прорезиненный трос.

– Он говорит, что у него был такой трос. Может, он использовал его как жгут. А может, нога у него была повреждена настолько сильно, что стенки подколенной и бедренной артерий слиплись. Но и то, и другое маловероятно. У большинства неподготовленных людей при попытке наложить жгут не получается остановить артериальный кровоток, они лишь прерывают венозный возврат у поверхности тела, что только вредит. У большинства трезвых людей не получается. – Я оглядываюсь в поисках часов. И не нахожу их. – Не могу поверить, что мы с вами обсуждаем это.

– А мы обсуждаем? Кажется, вы не очень-то открыты для альтернативных точек зрения.

– Вообще не открыт.

– Кажется, вы даже злитесь.

– Злюсь.

И, чувствую, не без причины. Иррациональность меня просто бесит! И чтобы такое нес Милл-От? Этот чувак слишком богат, чтобы так тупить на постоянной основе. Он может выбрать для своей блажи кого угодно, но почему он вызывает меня? Потому что знает, что я, как и любой другой, брошу все, лишь бы встретиться с ним и получить работу благодаря всему этому бреду?

А это и впрямь проблема. Из нас двоих Милл-От – не самый бредовый.

– Послушайте, – говорю я. – Как давно у вас ремиссия?

Он поражен.

– Вам профессор Мармозет сказал?

– Нет. Он ни за что не сказал бы.

– Как вы узнали?

– Я врач^[19]. Желудок или толстая кишка?

– Кишка. Стадия три це. Шесть лет назад.

– Значит, вам сильно повезло.

– Пока да. – Он постучал по стеклянному столу.

– Но теперь вы поняли, что в конце концов все умирают. Только если не окажется, что в этом мире возможно какое-то чудо.

На его лице промелькнуло выражение властного недовольства:

– Я бы так не сказал.

– Вы сингулярианец?

– Да.

– Вот именно.

– Что значит “вот именно”^[20]?

– Нет ничего постыдного в том, чтобы испытывать на прочность границы реальности. Но такой бред, как Чудовище в озере Уайт, – не тот метод. В физическом мире есть законы, а физические объекты обычно подчиняются этим законам. Не подчиняются только эмоции и впечатления. Хотите чуда – попробуйте медитацию. Или постройте детскую больницу.

– А вам не кажется, что это как-то неуважительно?

– Говорю же, я врач. Если вам угодно полюбоваться редкой формой жизни, идите посмотрите на белого медведя. Или назначьте свидание кому-нибудь из Стокгольма.

– Я учился в Стокгольме на третьем курсе.

– Тогда попробуйте Северную Дакоту. Но если хотите моего совета, вот он: не делайте этой глупости.

Он, улыбаясь, откидывается на спинку кресла:

– И не собираюсь. Я пошлю туда кого-нибудь другого. Если всё без обмана, в следующий раз поеду сам.

– Ничего не выйдет. Любой тупица, который согласится на эту работу, окажется настолько туп, что его одурачат, в чем бы ни был развод.