На нашей улице - Мэри Хиггинс Кларк

— Вы много об этом думали, не так ли, мисс Грэм?

— Прошу вас, называйте меня Эмили. Да, я много об этом думала. Немудрено сосредоточиться на подобных мыслях, когда полицейские перекапывают твой двор в поисках жертв. — Она встала. — Благодарю, что уделили мне время. Мне пора — ко мне должны приехать детективы.

Уилкокс тоже поднялся:

— Я подобрал несколько книг и статей о Спринг-Лейке, которые могут вам пригодиться. А еще копии газетных вырезок девяностых годов девятнадцатого века.

Он выдвинул нижний ящик стола и достал полотняную сумку с надписью: «Инок-колледж. Книжный магазин».

— Лучше держите мои книги в ней, чтобы они были в одном месте. Я пишу исторический роман, действие которого происходит в Спринг-Лейке в восемьсот семьдесят шестом году. Это моя первая попытка заняться литературным творчеством, и я нахожу его весьма увлекательным. — Он проводил ее к выходу. — Давайте снова побеседуем, когда вы просмотрите эти материалы. Возможно, у вас возникнут вопросы.

— Вы очень любезны, — сказала Эмили, пожимая ему на прощание руку.

Ей вдруг почему-то стало не по себе. Все дело в доме, подумала она, спускаясь по ступеням. Очень уж у него унылый вид. Единственное живое место — это библиотека.

Проходя мимо гостиной, Эмили заглянула туда. Мебель с темной обивкой, тяжелые шторы — худшее, что было в викторианской эпохе. Все угрюмое, мрачное, мертвое.

Клейтон Уилкокс смотрел из окна кабинета вслед Эмили. Весьма приятная молодая женщина, решил он. А затем сел за компьютер.

Скрин-сейвер исчез, и на экране появилась страница, над которой Уилкокс работал. Речь там шла о поисках девушки, которая вместе с родителями приехала в 1876 году в Спринг-Лейк на торжественное открытие отеля «Монмут».

Пальцы Клейтона Уилкокса забегали по клавиатуре. «Его стремление было столь непреодолимо, что даже последствия того, что он намеревался совершить, не могли его остановить».

— Не могу я так больше! — произнес вслух Ник Тодд, стоя у окна своего кабинета в юридической фирме «Тодд, Скэнлон, Кляйн и Тодд», располагавшейся на Южной Парк-авеню Манхэттена.

Не хочется обижать отца, но я больше не могу этим заниматься, признался он себе. Я хочу быть обвинителем мерзавцев, а не их защитником. Дверь кабинета медленно отворилась. Он обернулся и увидел стоявшего на пороге отца.

— Ник, я, наверное, был не в себе, когда согласился, чтобы Эмили Грэм приступила к работе первого мая. Только что поступило дело, просто созданное для нее. Поезжай в Спринг-Лейк и скажи, что она нужна нам на следующей неделе.

Перед тем как отец предложил Эмили Грэм работу, они с Ником ездили в Олбани посмотреть, как она держится на заседании суда. Она была великолепна. Добилась оправдания клиента, которого обвиняли в неумышленном убийстве. После заседания они вместе пообедали. Ник не забыл похвал, которые изливал на нее обычно немногословный отец.

Его так и подмывало сообщить отцу, что он уходит из фирмы. Но Ник решил подождать. Как только появится Эмили, я тут же уйду, пообещал себе он.

Вопрос ушлого репортера, заданный прокурору на пресс-конференции, его позабавил: «Вы допускаете, что убийца Марты реинкарнировался?»

А то, как резко отмел прокурор эту возможность, его оскорбило. Я действительно реинкарнировался, подумал он. Мы стали одним целым. И я это докажу.

Под вечер он решил, что откроет правду о себе. Достаточно будет открытки — с простеньким, почти детским рисунком.

Он отправит ее в субботу. По дороге в церковь.

Когда Эмили вернулась домой, на крыльце ее ждали Томми Дагган и Пит Уолш.

Она бросилась извиняться, но Томми ее остановил:

— Это мы пришли чуть раньше, мисс Грэм.

Он представил Пита, и тот взял из рук Эмили сумку с книгами, которые подобрал для нее Клейтон Уилкокс.

— Вы решили всерьез заняться чтением? — осведомился Пит, пока Эмили открывала дверь.

— Похоже, придется, — ответила она.

Они вошли следом за ней в холл.

— Побеседуем на кухне, — предложила Эмили. — Может, мне удастся уговорить вас выпить чашечку чая.

Пит согласился, а Томми отказался, но не удержался и съел парочку шоколадных печений.

— Медэксперты уехали, — сказала Эмили. — Это значит, что работа на месте происшествия закончена?

— Как раз это мы и хотели обсудить, — сказал Томми. — Пока экскаватор здесь, мы бы хотели раскопать и оставшуюся часть двора.

— Вы что, думаете, там еще кого-то зарыли? — В голосе Эмили слышался неподдельный испуг.

— Вам известно, что после того, как исчезла ваша двоюродная прапрабабка, в Спринг-Лейке пропали еще две девушки?

— Господи! Вы решили, что и они здесь похоронены?

— Это мы и хотим выяснить, — сказал Томми.

— Я думаю, тот, кто убил Марту, точно знал, что произошло в восемьсот девяносто первом году, и совершил аналогичное убийство.

— Надеюсь, в реинкарнацию вы не верите?

— Не верю, но убеждена, что убийца Марты многое знает о смерти Мадлен Шейпли.

Томми поднялся:

— Мисс Грэм, вы позволите раскопать двор?

— Да, — холодно ответила она. — А теперь я хочу вас кое о чем попросить. Разрешите мне просмотреть материалы об исчезновении Марты Шейпли и еще двух девушек, пропавших в то же время.

Мужчины переглянулись.

— Мы должны спросить у начальства, но думаю, с этим проблем не будет, — ответил Дагган.

Она проводила их до двери.

Минут пять детективы ехали молча. Потом Дагган спросил:

— Пит, ты думаешь о том же, о чем и я?

— Вполне возможно.

— О той девушке из Филадельфии? О Карле Харпер? Она исчезла два с половиной года назад.

— Да, но свидетельница клялась, что видела, как на стоянке в пригороде Филадельфии она разговаривала с каким-то мужчиной. А через пару дней сумочку Харпер, из которой почти ничего не пропало, нашли в лесу неподалеку от той стоянки. Делом занимался прокурор Филадельфии.

Томми позвонил в управление и попросил соединить его с Леном Грином, одним из детективов, работавшим над делом.

— Лен, когда пропала вторая женщина — тогда, сто лет назад?

— Минутку... пятого августа восемьсот девяносто третьего года.

— А когда пропала Карла Харпер?

— Сейчас уточню.

Через минуту Томми услышал то, что и предполагал услышать:

— Пятого августа.

— Мы едем. Будем через двадцать минут. Спасибо, Лен.