Брошенные тела - Джеффри Дивер

— Где моя мама? Я хочу к мамочке!

С трудом заставив себя улыбнуться, Бринн опустилась на колени и взяла ребенка за плечи.

— Пожалуйста, деточка, тише. Мы же играем, помнишь? Мы не должны громко разговаривать.

— Я не хочу играть! Я хочу вернуться! Я хочу к мамуле!

Девочке было почти десять, но Бринн снова подумала, что ведет она себя как пяти-шестилетняя. Может, то была реакция на ужасные события ночи, но, скорее, результат отсталости в общем развитии.

— Пожалуйста!

— Не-е-е-ет! — Ее крик казался просто оглушительным.

— Дай мне попробовать. — Мишель присела перед Эми, отложив в сторону «копье», и протянула девочке игрушку. Эми отшвырнула ее прочь.

— Я проверю, что творится у нас за спиной, — сказала Бринн. — Если они где-то недалеко, то наверняка ее слышали.

Она пробежалась немного в обратную сторону, взобралась на небольшой холмик и стала вглядываться в окрестности.

Крики девочки звучали в ночи, как сирена.

Бринн внимательно всматривалась во мрак.

— О, нет…

Она была напугана, но не удивлена, заметив в двухстах ярдах от себя двоих мужчин, двигавшихся в их направлении. Они тоже остановились и вслушивались, пытаясь определить, откуда исходит шум.

Можно было только благодарить Бога, что именно в этот момент Эми затихла.

Мужчины еще некоторое время продолжали крутить головами, потом снова пошли и спустя мгновение скрылись за скалой.

Бринн вернулась к Мишель и Эми. Малышка, хотя и выглядела по-прежнему несчастной, перестала плакать и снова прижимала к груди своего плюшевого зверька.

— Как тебе это удалось?

Мишель пожала плечами и шепнула:

— Сказала ей, что мы идем искать ее маму. Больше ничего не пришло в голову.

Впрочем, какое это имело значение? Рано или поздно девочка узнает правду, но вот позволить ей сейчас кричать никак нельзя.

— Они идут за нами, — прошептала Бринн.

— Кто? Харт и его напарник?

Кивок в ответ.

— Но как же так вышло?

Это, конечно же, Харт.

— Логика, вывернутая наизнанку, — сказала Бринн. — Они всего в двухстах ярдах позади. Нужно идти дальше.

Они двинулись сначала в сторону хребта, пока поверхность была достаточно ровной, а потом снова взяли севернее к автомагистрали. Направление было нетрудно определить по шуму воды в реке справа, но, поднимаясь, они оказывались на все более открытой местности и потому стали перемешаться зигзагами, выискивая то дерево, то куст для укрытия. Все это отнимало слишком много времени, понимала Бринн, кожей ощущая, что Харт подбирается все ближе.

Она повела Мишель и Эми в более густой лес, продолжая идти на север. Внезапно вверху промелькнула полоса света — легковушка или грузовик на хайвее. Ярдов семьсот или того меньше. Бринн и Мишель обменялись улыбками и устремились вперед.

Вдруг до них донесся хруст чьих-то шагов слева, из густого соснового бора. Звук был очень близким. Бринн бросила взгляд на девочку, опасаясь нового приступа истерики.

Снова хруст. Еще ближе. И определенно звук шагов.

Харт с приятелем двигались быстрее, чем ожидала Бринн, и сократили отставание в двести ярдов всего за пятнадцать минут. Вероятно, им удалось обнаружить прямую тропу, которую женщины не заметили.

Бринн жестом указала вниз. И все трое вжались в землю позади поваленного ствола. Эми начала было плакать, но Мишель прижала ее к себе и опять магическим образом сумела успокоить. Бринн набрала охапку листьев и, стараясь не шуметь, присыпала ими Мишель и Эми. Потом тоже легла и замаскировалась.

Шаги приближались, но их заглушил усилившийся ветер.

Бринн беззвучно охнула. Ей показалось, что кто-то прошептал ее имя.

Игра воображения, не более того. Это всего-навсего ветер, задувавший теперь равномерно, шурша листьями и посвистывая в ветвях деревьев.

Но потом она снова услышала тихий шепот:

— Бринн!

Подбородок ее задрожал от ужаса. Харт!

Жутко было сознавать, что он неким шестым чувством ощущал ее присутствие рядом.

И снова тихий оклик, хотя имя на этот раз прозвучало неразборчиво, теряясь среди лесных шумов.

От переутомления и боли у нее даже возникла секундная иллюзия, что зовет ее Грэм. Но это, разумеется, совершенно исключено. Ее муж сейчас дома и крепко спит.

А быть может, вовсе не дома и не спит.

— Бринн…

Она прижала палец к губам. Мишель кивнула и полезла в карман куртки за ножом.

Шаги раздались снова совсем рядом и приблизились к дереву, за которым они укрылись.

Время драться и время убегать.

Но и время, чтобы прятаться тоже.

При мысли об этих двух мужчинах с их громыхающим оружием другое воспоминание нахлынуло на нее: ее первый муж с округлившимися от страха и боли глазами падает навзничь, сраженный выпушенной почти в упор пулей, а ее служебный пистолет со стуком падает на кухонный пол.

Уж не свершается ли здесь некий акт правосудия — божественной или духовной расплаты?

Ждет ли ее судьба, постигшая Кейта?

Шаги все приближались.

И Бринн закрыла глаза, как маленький Джоуи, веривший, будто, зажмурившись, ты делаешься невидимым.

— Бринн! — снова позвал Грэм так громко, насколько мог осмелиться, но все равно шепотом.

Вслушался. Ничего.

Когда они вошли в этот лес, крики прекратились. И никого не было видно. Но по мере их продвижения Грэму почудились женский шепот и шуршание листьев где-то совсем рядом. Определить, откуда доносились звуки, он, однако, не смог и рискнул окликнуть жену по имени.

Ответа не последовало, но они услышали новые звуки и двинулись на них, Мюнс с пистолетом наготове.

— Бринн?

Мужчины стояли рядом с огромным стволом поваленного дуба и оглядывались по сторонам. Грэм нахмурился и прикоснулся к уху. Мюнс помотал головой.

И в это мгновение помощник шерифа замер и указал на поле, покрытое валунами и зарослями кустов. Грэм тоже успел заметить в ста ярдах от них фигуру человека, державшего ружье или дробовик.

Убийцы. Они были здесь!

Грэм ткнул пальцем в отключенную рацию помощника шерифа. Но Мюнс в ответ покачал головой и в свою очередь коснулся уха, поясняя, что им сейчас не нужен предательский треск в эфире.

Мюнс устремился вниз по тропе, которую Грэм не сумел разглядеть. Он догадался, что помощник шерифа хочет обойти вооруженного мужчину с фланга.