Игры патриотов - Том Клэнси

* * *

— Великолепно, — сказала Кэти, стягивая с лица маску. Она встала со стула и вытянула занемевшие руки. — Отлично сделано, ребята.

Пациентку укатили в палату, а Лиз-Мэри принялась проверять свою аппаратуру. Кэти прижала руку к животу — ребёночек вовсю брыкался там.

— Футболист? — спросила Бернис.

— Наверное, центральный нападающий. Салли не была такой активной. Так что похоже, что мальчик, — заключила Кэти, хотя отлично знала, что это вовсе не обязательно. В любом случае хорошо, что ребёнок проявляет такую активность. Она улыбнулась его нетерпению, такому страстному желанию поскорее появиться на свет Божий. — Ну ладно, мне надо пообщаться с семьёй.

Она вышла из операционной. Комната ожидания была всего метрах в пятнадцати оттуда. Муж её пациентки, Джефферс, и её дочь сидели на диване с неизбежными журналами в руках. Едва увидев Кэти, они вскочили на ноги. Она улыбнулась им, чтобы сразу сказать, что все в порядке.

— О'кей? — спросил отец, совершенно измотанный ожиданием.

— Все прошло прекрасно, — сказала Кэти.

— Когда она сможет?..

— Через неделю. С этим нужно терпение. Через полтора часа вас пустят к ней. Почему бы вам пока не перекусить чего-нибудь? Когда пациент в порядке, а семья его падает с ног…

— Доктор Райан. Доктор Каролина Райан, — раздалось по радио.

— Одну минуту, — сказала Кэти Джефферсу и, направившись к столику дежурной сестры, сняла телефонную трубку. — Доктор Райан у телефона.

— Кэти, это Джин из неотложки. У меня серьёзная глазная травма.

Десятилетний мальчик, негр, врезался на велосипеде в витрину магазина, — торопливо выговорил женский голос. — Левый глаз сильно повреждён.

— Пришлите его в шестую.

Кэти положила трубку и вернулась к Джефферсам.

— Мне надо бежать, — сказала она. — Неотложный случай. С вашей женой всё будет в порядке. Я вас увижу завтра. — И поспешила в операционную. «Выше голову — срочная операция. Серьёзная травма глаза, мальчик десяти лет», — повторяла она себе.

Лиз-Мэри тут же принялась за работу. Кэти набрала номер комнаты отдыха.

— Это Райан из шестой. Где Берни?

— Сейчас, — ответила секретарша. И минуту спустя:

— Доктор Кац слушает.

— Берни, у меня серьёзная травма глаза — в шестой. Джин из неотложки говорит, что очень плохая.

— Иду.

— Терри? — обернулась Кэти к анестезиологу.

— Все готово, — ответила та.

— Мне надо ещё пару минут, — сказала Лиз-Мэри. Кэти отправилась опять мыть руки. Тут появился Берни Кац. У него была решительно нереспектабельная внешность, он был чуть выше Кэти, носил длинные волосы и бисмарковские усы.

Вместе с тем он был одним из лучших хирургов в клинике.

— Лучше, если вы будете вести операцию, — сказала Кэти. — У меня уже давно не было серьёзных травм.

— О'кей. Как ваш малыш?

— Отлично.

До них донёсся крик боли — тонкий мальчишеский голос… Они вошли в палату, где санитары привязывали мальчика к операционному столу. «Почему ты не был в школе?» — беззвучно спросила его Кэти. Левая сторона его лица была сплошным месивом. Позже этим займутся специалисты по восстановительной хирургии. Прежде всего — глаза. Мальчик уже чуть-чуть пришёл в себя и начал храбриться, но боль была слишком сильной. Терри сделала укол. Секунду спустя Кэти и Берни склонились над его лицом.

— Плохо, — сказал доктор Кац. — У меня, — взглянул он на сестру, — на час назначена процедура. Придётся отложить. Здесь надо изрядно потрудиться.

— С этой стороны все готово, — сказала сестра.

— Ещё две минуты, — попросила анестезиолог. Когда наркоз даёшь ребёнку, приходится быть особенно осторожным.

— Перчатки, — сказала Кэти.

— Как это его угораздило? — спросил Берни.

— Ехал на велосипеде по Монумент-стрит, — сказал санитар. — Ударился обо что-то и влетел в витрину магазина.

— Почему он не в школе? — спросила Кэти, внимательно рассматривая левый глаз пациента. Ей было ясно, что проработать придётся не один час, а результат был сомнителен.

— День Президента, — пояснил санитар.

— Ах, да.

— Я не знаю, Кэти, — сказал Берни, изучавший глаз через увеличительные линзы. — Должно быть, дешёвое стекло — масса осколков. Я насчитал пять проникающих ранений. Вот смотрите, как этот вошёл в роговицу… Ну ладно, начнём.

* * *

«Чеви» вкатил на одну из многоэтажных стоянок для машин больницы Хопкинса.

Сверху открывался отличный обзор — главный вход самой больницы был как на ладони. При гараже была, конечно, охрана, но машины тут то и дело въезжали-выезжали и к тому же не было ничего необычного, когда кто-то сидит в машине, ожидая возвращения родственников или знакомых, отправившихся навестить больного. Он откинулся назад и закурил сигарету, потом включил радио послушать музыку.

Райан положил на поднос ростбиф, кусок булки и холодный чай. В Клубе офицеров была странная манера оплаты: поднос ставили на весы и кассир взимал с вас по весу. Джек заплатил два десять. Для ленча это недорого. Удивляло другое — эта вот метода оценки по весу. Он подсел к столику Робби Джексона.

— Ох уж эти понедельники! — заметил он, обращаясь к Робби.

— Шутишь? Я вот отдыхаю сегодня. Летал всю субботу и воскресенье.

— Мне казалось, что ты это дело любишь.

— Это уж точно, — заверил его Робби. — Но в оба эти дня я освободился только в семь вечера. Как семья?

— Хорошо. У Кэти сегодня тяжёлый день, так что она уехала раньше обычного. Плохо быть женатым на хирурге — они всегда начинают работу слишком рано утром. Для Салли это не всегда легко.

— Да, рано ложиться, рано вставать… Уж лучше быть покойником, — согласился Робби. — Как ребёночек?

— Супермен, — заулыбался Джек. — Активный тип. Я никак не могу взять в толк, как женщины справляются с этим — все эти толчки, брыканья изнутри, повороты-развороты…

— Можно присоединиться? — подошёл к ним Скип Тайлер.

— Как близнецы? — тут же поинтересовался Джек. В ответ раздалось лишь мучительное мычанье. А под глазами у Тайлера были круги — красноречивей всяких слов.

— Главное, никак их спать не уложить. Только успокоишь одного, другой вдруг начинает, как пожарная сирена. Не знаю, как Джин ухитряется всё-таки их убаюкать. Конечно, — усмехнулся Тайлер, — она может с ними ходить туда-сюда. А когда я их ношу, то получается хруп-хруп, хруп-хруп.

Все трое рассмеялись. Скип Тайлер вечно первым начинал подшучивать над своей одноногостью.