Наваждение - Джонатан Келлерман

Женщину звали Фелиция Торрес, и ей было двадцать восемь лет. Ее мужа, ландшафтного дизайнера Стюарта, который по ночам изучал биологию, три месяца назад послали в Ирак. Без отцовского заработка накопления молодой семьи вскоре кончились, и Фелиция начала подыскивать себе временную работу. Претендовать на работу в офисе она не могла, поскольку не знала компьютера. Пришлось искать что-нибудь попроще.

Фелиция дважды устраивалась уборщицей в офисы в центре города, но из этого ничего не вышло: зарплаты едва хватало на оплату нянек.

Вот почему объявление, которое попалось ей на глаза, насчет работы «дважды в неделю по уборке дома» в Брентвуде, показалось многообещающим. Замечательный район, «щедрое вознаграждение», к тому же мужчина, который ответил на ее звонок, показался ей очень дружелюбным. «Щедрое вознаграждение» равнялось двадцати долларам в час — значительно больше, чем она рассчитывала. А когда Ник охотно разрешил ей приводить с собой сына, Фелиция решилась.

Ее «хонда» была в мастерской, поэтому из своей однокомнатной квартиры в Венеции ей приходилось ехать на автобусе, а затем идти по бульвару Сансет, толкая перед собой коляску с Эмилио. Она не сразу нашла улицу, вдобавок вдоль нее не оказалось тротуаров, поэтому коляску здорово трясло, но Эмилио укачало и он заснул.

Когда она наконец увидела дом, то поняла, что ей крупно повезло. Огромный, красивый, как из передачи «Дом и сад»; сияющий «лексус» на дорожке.

Она постучала в дверь, и тот же самый приятный голос сказал:

— Входите, открыто.

На первый взгляд Ник казался таким же милым и приятным, как и по телефону. Немного долговязый, но с хорошей фигурой — приятная внешность в стиле богатых пожилых мужчин.

Он сразу же протянул Фелиции стодолларовую банкноту.

— Это аванс. Считайте свои часы сами и дайте мне знать, когда нужно будет платить.

Дом внутри был больше, чем казался снаружи, с высокими, как в соборе, потолками и белыми стенами. И очень светлый, даже при выключенном свете. После меблировки наверняка будет выглядеть жизнерадостно, но сейчас же, к удивлению Фелиции, он был совершенно пуст и выглядел идеально чистым. Но Ник платил деньги, и ей нравилось ощущение стодолларовой купюры в кармане своих джинсов.

Эмилио все еще спал, посапывая. Фелиция огляделась, не зная, куда поставить коляску.

Ник улыбнулся и прошептал:

— Забавный.

Он провел ее в комнату в задней части здания, где — поверить невозможно! — стояла кроватка и лежали игрушки.

Когда Фелиция попыталась поблагодарить, Ник пожал плечами, взял коляску и поставил ее в угол.

Солнечный свет, льющийся через огромное, идеально чистое окно, превратил куски дубового пола в золото, но не попадал на Эмилио — хозяин поставил коляску в прохладный тенистый угол; такой душевный человек! Через окно Фелиция видела по-настоящему роскошный сад с тропической растительностью и большой голубой бассейн. Она подумала, что бы сказал Стюарт о посадках. Ей все казалось нормальным, но женщина в этом плохо разбиралась и не была слишком требовательной.

Забавные игрушки, некоторые еще в коробках. Ник усмехнулся.

— Трудно поверить, что вы стали тратить на это время, сэр.

— Ничего особенного, Фелиция. — Он назвал ее по имени так, будто они знали друг друга уже много лет.

— Только не для меня. Ведь это, наверное, стоило…

Ник приложил палец к ее губам.

— Самое главное, чтобы ему было чем заняться, когда проснется.

— Он будет счастлив! Он как раз любит такие игрушки… У вас есть дети, сэр?

— Пока нет. Я поехал в игрушечный магазин и попросил продавщицу…

— Это так…

— Фелиция, если все будут бояться сделать лишний шаг, мир станет весьма унылым местом… Давайте лучше я покажу вам, что надо делать. Когда вам понадобится позаботиться об этом молодом человеке, не стесняйтесь.