Разделенные - Нил Шустерман

Выступление Кама и Рисы окончено. Пока они не скрываются за кулисами, Риса держит Кама за руку. Едва убедившись, что их никто не видит, она с отвращением разжимает пальцы. Но противен ей не Кам – она сама себе противна.

– Что случилось? – беспокоится Кам. – Если я что-то сделал не так, прости, я нечаянно!

– Заткнись! Заткнись и все!

Она ищет туалет и не может найти. Эта проклятая студия – настоящий лабиринт, и все, от практикантов до штатных работников, глазеют на них, словно Риса и Кам – члены королевской семьи. С чего бы? У них же тут знаменитостей пруд пруди! Наверно, оттого, что знаменитостей и правда пруд пруди, а Камю Компри – только один. Он теперь новый «золотой мальчик», надежда человечества, а она, Риса… ну, позолоченная. За компанию.

Наконец, она находит туалет и запирается изнутри. Усевшись на крышку унитаза, девушка прячет лицо в ладонях. Ей пришлось сегодня защищать разборку. Мир, по ее словам, становится лучше за счет невинных детей, отправленных на запчасти. Как у нее язык повернулся! Душа Рисы истерзана, самоуважение испарилось. Теперь она не только жалеет о том, что выжила в том страшном взрыве, – она жалеет, что вообще родилась на свет.

«Почему ты так поступаешь, Риса?»

Это голоса детей – обитателей Кладбища. «Почему?» – это голос Коннора. Он обвиняет ее и имеет на то полное право. Как бы ей хотелось объяснить ему причины своего поведения и рассказать, почему она продала душу дьяволу, заключив сделку с Робертой! С Робертой, с дьяволицей, обладающей властью создать совершенного – в ее понимании – человека.

Да, Кам, возможно, и вправду совершенен. Во всяком случае, по понятиям нынешнего общества. Риса не может отрицать, что с каждым днем Кам наращивает свой потенциал. У него блестящий ум, его тело безупречно, и когда он не зациклен на себе, поражаешься глубине его натуры. Теперь Риса смотрит на него как на реального человека, а не как на сложенного из кусочков Пиноккио, и это беспокоит ее не меньше того, что она сегодня наговорила перед камерами.

В дверь туалета колотят.

– Риса! – зовет Кам. – С тобой все нормально? Пожалуйста, выходи! Ты пугаешь меня!

– Оставь меня в покое! – кричит она.

Из-за двери не доносится ни звука, но пять минут спустя, когда Риса выходит, Кам ждет ее у порога. Наверно, он ждал бы весь день и всю ночь, если бы понадобилось. Откуда у него такая непоколебимая решимость? От одной из частей, или это его собственное достижение?

Из глаз Рисы текут слезы, и она бросается в объятия Кама, сама удивляясь этому порыву. Она готова растерзать парня на куски, и одновременно ей просто необходимо найти у него утешение. Она желала бы разрушить все, что он олицетворяет, и в то же время ей хочется выплакаться на его плече, ведь другого плеча у нее нет. Работники студии кидают на них восторженные взгляды, стараясь, однако, не докучать влюбленным. Людям кажется, что эти двое застыли в страстном объятии.

– Несправедливо, – тихо говорит Кам. – Они не должны заставлять тебя делать то, к чему ты еще не готова.

И снова тот факт, что Кам, объект всеобщего внимания, понимает ее, сочувствует ей, что он даже вроде бы на ее стороне, приводит Рису в смятение. Все опять переворачивается с ног на голову.

– Так будет не всегда, – шепчет Кам. Риса хочет верить ему, вот только она убеждена, что если что-то и изменится, то только к худшему.