Жена убийцы - Виктор Метос

До получения водительских прав Тэре оставалось ждать еще полтора месяца, поэтому до здания суда девочка добралась на такси. Завтра она вместе с матерью отправится на ранчо к дедушке и бабушке, в свое самое любимое место на всей земле. Но сегодня ей предстояло одно дело, которое она уже давно ждала с нетерпением.

Тэра не хотела выделяться своим видом в зале суда, поэтому надела туфли на высоком каблуке, позаимствованные у матери, — при каждом шаге они причиняли острую боль, и она недоумевала, зачем женщины это терпят, — а также купила в комиссионном блузку и длинную юбку. Еще Тэра надела очки и забрала волосы в тугой пучок. Выходя из такси, она взглянула на себя в зеркало заднего вида и пришла к выводу, что выглядит минимум на девятнадцать лет.

Пройдя через металлоискатель, Тэра поднялась на второй этаж. В этом зале вел свои дела судья Милтон Хартман. На сегодня первым в списке значилось дело Уэсли Дикинса. Предстояло рассмотреть его апелляцию.

В ожидании судьи Уэсли сидел на скамейке для защиты. Он заметно побледнел и осунулся. Вид у него был нездоровый, словно у человека, приходящего в себя после продолжительной болезни.

Тэра уселась прямо у него за спиной, так чтобы можно было разговаривать с ним шепотом, наклонившись вперед.

— Как тебе нравится в тюрьме?

Вздрогнув, Уэсли обернулся и фыркнул.

— Младшая мисс Ярдли… Что ты здесь делаешь? Пришла на первое заседание по моей апелляции или просто соскучилась?

— Какой ты бледный, Уэсли… Раньше ты казался мне красивым, но сейчас у тебя совсем нездоровый вид.

— Вот что делает с людьми тюрьма. Постоянно недосыпаю. Хотя мне повезло — в камере я один. Маленькое одолжение за мои услуги. Охранникам время от времени требуется юридическая помощь.

— Похоже, ты оказался на своем месте.

— Это мать прислала тебя? — Уэсли усмехнулся. — Пока что апелляционный суд еще не принял мое первое заявление. Твоя мать хочет разузнать, что к чему? Я понимаю, она не хочет, чтобы я вышел на свободу, но использовать тебя — это уже чересчур, ты не находишь?

— Мама не знает, что я здесь.

Уэсли удивленно склонил голову набок. Тэра чувствовала исходящий от него запах — запах тела и тюремной робы, пропитавшейся по́том и давно не стиранной.

— Тогда зачем ты пришла?

— Я пришла, потому что у тебя есть надежда, Уэсли. А ты не заслуживаешь надежды.

— Что ты хочешь сказать?

Поймав на себе взгляд пристава, Тэра умолкла до тех пор, пока тот не переключил свое внимание на что-то другое.

— Когда мой отец отправил меня к Доминику Хиллу, уговорить его солгать насчет тебя и Джордан Руссо оказалось проще простого. Этот безмозглый идиот одержим моим отцом, как и ты. Если б Эдди приказал ему покончить с собой, он бы только спросил, как это сделать, отравиться или застрелиться.

По лицу Уэсли чувствовалось, что до него начинает доходить правда.

— Вот что было действительно сложно, Уэсли, так это подбросить волосы и перстень Джордан Руссо в твои вещи, которые мама отвезла в камеру хранения. Я не хотела, чтобы меня там видели, но все равно мне пришлось стащить ключи у мамы, пока та спала, и отправиться туда. Еще я не хотела, чтобы волосы и перстень валялись просто так, — и тут я вспомнила коробку с сигарами, которую видела у тебя на столе. Нужно было открыть ее, не ломая замок, и я уже собиралась отнести ее в металлоремонт, но хочешь услышать один прикол? Накануне я нашла у мамы на столе отмычку. Она просто там лежала. Ума не приложу, откуда она взялась. Шкатулку я вскрыла за одну секунду. Воистину, это была судьба.

Лицо Уэсли исказилось в гримасе, глаза горели ненавистью. Это доставило Тэре наслаждение.

— Ты лжешь!

Он произнес это без своего южного акцента, и Тэра поняла, зачем Уэсли его культивировал. Его настоящий голос напоминал ворчание хорька. Он никак не соответствовал его лицу.