Яблоня - Лада Солнцева

Она предала все, во что верила. Последнее, что у нее оставалось, она предала ради мимолетного желания. Ее опора, ее фундамент был разрушен, и она падала в пропасть ненависти к себе.

Руки задрожали, когда она взяла авторучку, мозг отказывался работать. Осознав, что она ничего не может с собой поделать, Кристиан закрыла лицо руками и уткнулась в стол.

Хлопнула дверь снаружи – сержант снова пришел с опозданием. Участок наполнился жизнью.

Работа была единственной вещью, которой она могла заглушить шквал мыслей. И пусть все валилось из рук, а разум уплывал, время медленно двигалось вперед, к обеду.

Она услышала его шаги заранее; судорожно схватив первую попавшуюся папку, капитан нацепила самое суровое выражение лица, спешно направившись к двери. Она вышла из кабинета в тот самый миг, когда Фледель уже поднял руку, чтобы постучаться, и, не глядя на него, устремилась на верхние этажи участка. Сержант не успел и слова сказать – Кристиан уже была на лестнице.

Ноги подкашивались от нервного перенапряжения; Кристиан зашла в уборную и облокотилась на раковину, тяжело дыша. Что за дурость! Совсем недавно она гналась за наркоторговкой по крышам, а теперь бегает от сержанта, как последняя трусиха. Интересно, как долго ей будет это удаваться?

Она просидела в уборной весь обед и еще немного, чтобы спуститься и сразу же закрыться в кабинете. За рабочий день Фледель еще пару раз пытался подойти, но она сразу же сказывалась занятой или давала ему какое-нибудь задание. Как ни странно, это срабатывало.

До поры до времени.

Выйдя из кабинета, Кристиан обнаружила, что все уже ушли. Лишь Фледель стоял, сложив руки на груди, и взгляд его был пугающе холодным.

– Вы не можете бесконечно бегать, капитан.

– Прошу прощения, сержант, я спешу.

Она прошла мимо; на мгновение каждая мышца напряглась, ожидая сопротивления, но Фледель не двинулся, давая ей уйти. Неуверенный шаг вперед, потом еще один, и еще; сержант неминуемо оставался позади.

– Мы можем притвориться, что ночью ничего не было, но мы оба знаем, что это не так. И сейчас мы можем сделать выбор.

Она остановилась.

– Выбор, который будет означать начало совершенно нового этапа жизни для нас обоих.

Кристиан обернулась, не роняя ни слова – лишь внимательно смотрела на него.

– Вы не можете делать вид, что все произошедшее не имеет значения. То, что происходит между нами, вчера стало важнее ваших убеждений.

– Это была лишь минутная слабость. Подобного не повторится.

– Вы же не будете делать вид, что ничего ко мне не испытываете? – он сделал шаг вперед, но Кристиан отступила:

– Это была моя опора. Основание моей жизни. Вера в то, что я никогда не предам своего мужа. И теперь ее нет.

– Правильно! Так же, как и вашего мужа! – его голос сорвался, и он резко шагнул назад, опуская голову. Наконец он вновь заговорил, гораздо тише. – Он умер двенадцать лет назад. И я не думаю, что он хотел бы подобной памяти ценой вашего счастья.

– Не вам об этом судить…

Она отвернулась, но стояла на месте; внезапно все силы покинули ее, и она просто застыла в пространстве, не в силах пошевелиться. Фледель стоял за ее спиной; он так же не двигался, молча заполняя присутствием комнату. Тикали часы.

– Помните, я говорил, что в университете хотел с вами познакомиться? – тихо спросил он. – Вы мне еще тогда понравились. Вся в себе, но при этом такая целеустремленная. Словно все мы жили в одном мире, а вы в каком-то своем, другом. Конечно, все это было лишь поверхностное впечатление. Я так и не смог узнать вас поближе, прежде чем нас разделило. Да и сейчас, когда судьба вновь свела, тоже не сумел – сдался перед вашей холодностью и отстраненностью. Но знаете, капитан…

Его голос зазвучал чуть ближе.

– Я хотел бы. Не спорю, что наше знакомство вчера зашло слишком далеко, но я хотел бы узнать вас как человека. И узнать, есть ли у нас шанс.

Его руки мягко легли ей на плечи. Кристиан не оборачивалась, но мышцы ее были расслаблены.

– Я просто хотела… быть ему хорошей женой.

– Я уверен, что вы были. Но даже утопическая любовь до гроба длится лишь до гроба.

Кристиан повернулась. В глазах ее стояли слезы.

– Я… я ничего уже не знаю…

Пальцы вновь мягко скользнули по ее щекам и к волосам, переплетаясь с прядями и увлекая в невесомые объятия.

– Не нужно ничего знать. Позвольте себе отпустить ситуацию. Вы не можете абсолютно все держать под контролем, иначе вы просто сломаетесь.

– Но…

– Позвольте себе жить, как чувствуется. Позвольте себе быть слабой. По крайней мере, со мной. Я не осужу вас. И…

Он пристально посмотрел ей в глаза, держа ладони на ее щеках.

– Прошу вас, позвольте прошлому покинуть ваше сердце. Я не прошу взаимности, если это не то, чего вы хотите. Но я прошу вас взглянуть на мир иначе. Как на поле безграничных возможностей.

Кристиан отвела взгляд.

– Вы же сами знаете, что я не могу в один миг изменить свою точку зрения.

– Я буду счастлив, если вы сделаете хотя бы один шаг в этом направлении.

Она медленно кивнула и утерла слезы. Взяла его ладонь, слегка сжала, прижимаясь щекой, и отстранилась.

– Я… хочу сказать, что вы очень дороги мне, Фледель. События последних дней заставили меня осознать это так явственно, так четко… Я так боялась вас потерять. Но еще больше я боялась, что не смогу вам доверять. И я рада… что это оказалось не так.

– Я тоже, капитан. Вы всегда можете положиться на своего никудышного сержанта, – он засмеялся, но тут же взгляд его посерьезнел. – Так дадите ли вы мне шанс?

Кристиан посмотрела в сторону, чувствуя невыносимое смущение.

– Я… ничего не могу сказать точно, сержант. Возможно, вы правы. Возможно, я просто сумасшедшая, цепляюсь за прошлое, которое давно нужно оставить позади и позволить ему упокоиться с миром. И… – она кашлянула, отводя взгляд сильнее, – вчерашний день позволил мне в некоторой мере осознать это. Поэтому… Не будем загадывать наперед, хорошо?

– Договорились, – Фледель кивнул и подался вперед, целуя ее в лоб. Этот простой жест был исполнен такой теплоты, что Кристиан на мгновение опешила. – Пойдемте, капитан. Ваши вещи все равно у меня.

– Постойте, – она ухватила его за рукав и покачала головой. –