Источник - Майкл Корди

Лорен все еще лежала в больнице Пресвятого Сердца Иисуса, но ее перевели из отделения спинальной патологии в отдельную палату для тяжелых больных родильного. Палата находилась в дальнем конце родильного отделения. Лорен лежала в той же позе, что и во время отъезда Росса.

Было лишь одно серьезное отличие: сильные толчки у нее в животе.

Поскольку случай Лорен не относился исключительно к неврологии, ее лечащим врачом был уже не Гринблум, а доктор Анна Гундерсон, акушер-гинеколог. Опасения Росса подтверждались: на Лорен махнули рукой. Для доктора Гундерсон первоочередным пациентом был ребенок, а не она. Лорен — просто что-то вроде инкубатора.

Сидя в палате вместе с отцом и доктором, Росс обрадовался, что хоть мама Лорен уехала на два дня к сестре в Новую Англию. Он был попросту не готов к ее расспросам.

— Как вам уже сообщил ваш отец, состояние больной стремительно ухудшается. — Доктор Гундерсон говорила тихо, словно боялась, что Лорен услышит. — Сейчас критический момент. Лорен нам не спасти, зато у ребенка скоро появятся шансы выжить вне утробы матери. Мы можем извлечь его прямо сейчас, но тогда вероятность, что младенец выживет, не получив серьезных травм, крайне мала. С каждым лишним днем, проведенным внутри матки, его шансы растут.

Доктор откашлялась.

— Чтобы стимулировать развитие легких, мы назначили стероиды, а также препарат, который не допустит преждевременных родов. Я не знаю, сколько еще дней сможем продержаться. Мы постоянно отслеживаем состояние Лорен, и если оно ухудшится, ребенка придется извлекать. Хотя пока Лорен еще в состоянии ее носить…

— Ее?

— Это девочка. — Доктор Гундерсон взяла со столика бумажный конверт и протянула Россу черно-белый снимок. — Вот ваша дочь.

Снимок потряс Росса до глубины души. Он все время переживал только из-за Лорен, ребенок был чем-то абстрактным. Даже предыдущий снимок — на сроке в шестнадцать недель — не поколебал его отношения. Зернистая фотография перевернула все с ног на голову. Малыш вдруг оказался совершенно реальным.

Маленькая девочка.

Его дочь.

Он подошел к постели и погладил Лорен по животу. Там чувствовалось шевеление, и Росс испугался. Выходит, ему есть, что терять, и есть, к чему стремиться. Робкая надежда куда более жестока, чем тупое отчаяние.

Он снова обернулся к доктору:

— Значит, с каждым днем, который моя дочь проводит в чреве матери, ее шансы растут?

— Да.

— А сколько нужно времени, чтобы никакой опасности не было?

Она нахмурилась:

— По меньшей мере три, а то и четыре недели.

— Какова вероятность, что удастся продержаться так долго?

— Практически нулевая.

— Как вы думаете, если состояние Лорен не изменится, сколько дней моя дочь может оставаться внутри?

— Я уже говорила: с каждым днем ее шансы выжить растут.

— Так сколько дней?

— Трудно сказать, Росс.

— Каков самый оптимистичный прогноз?

Повисла пауза.

— Дня два или три. Максимум — неделя.

— То есть вам необходимо мое разрешение вмешаться и извлечь ребенка, когда вы сочтете это необходимым?

Доктор Гундерсон кивнула.

— Даже при том, что шансы ребенка выжить минимальны?

— Да.

Росс глубоко вдохнул.

— Спасибо вам за честность.

Доктор отбросила с лица светлую прядь.

— Есть ли у вас еще вопросы?

— Нет, благодарю вас. Я хотел бы побыть с женой.